Саундтрек меняет финал: как "Hamnet" стал другим благодаря одной мелодии
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Киноманы / Новости: сериалы, фильмы, премьеры»
Музыка может не только трогать душу — она способна переписать фильмы. Как выяснилось, композиция Макса Рихтера «On the Nature of Daylight» не просто украсила финал фильма «Hamnet», а изменила его до неузнаваемости. И всё из-за актрисы Джесси Бакли, которая исполнила роль Агнес Шекспир. Бакли отправила эту музыкальную пьесу режиссёру Хлое Чжао — и внезапно у последней возникла идея переснять концовку в последние дни работы над фильмом.
Раньше планировалось, что всё завершится тишиной и сдержанностью. Но когда Агнес, потерявшая сына Гамнета, в гневе вторгается в театр «Глобус» к премьере пьесы мужа Уильяма, остальные зрители и она сами вдруг начинают тянуться к умирающему Гамлету на сцене. Такое мощное групповое действие появилось только благодаря знакомству режиссёра с печально известной композицией Рихтера — и всё из-за одного внезапного аудиосообщения от исполнительницы главной роли.
Сам Рихтер признаёт, что музыканты редко могут изменить задумки режиссёров, особенно если последние залипли на «временной» композиции, под которую снимают ключевые сцены. Но именно «On the Nature of Daylight», написанная в знак протеста против войны в Ираке и ставшая настоящим чит-кодом для мгновенного вызова слёз у зрителя, вдохновила команду на новые решения. Спустя двадцать лет после написания, трек неожиданно оказался не эпизодическим украшением, а «архитектурным элементом» финала.
В остальной музыке «Hamnet» тоже не ждали банальностей. Рихтер работал с хором женских голосов, придумал звуковую «матку» фильма — словно сцеживая музыку прямо из материнской чреселной тоски Агнес. В довесок, он добавил греческую лиру (китара), скрещивал электронные замыслы с семплами инструментов эпохи Возрождения, чтобы показать призрачность мира молодого Гамнета.
Особого внимания заслуживает композиция «On The Undiscovered Country»: финальное полотно Рихтера, объединяющее все музыкальные темы, словно дыхание леса вокруг Агнес — и всей толпы в зале. Именно эти звуковые решения решили судьбу экранной трагедии, показав не только личную трагедию, но и общее чувство невыразимой утраты, которое невозможно отыграть без музыки.
PEREC.RU
Саундтрек способен поставить режиссёра в тупик — это ясно даже тем, кто думает, будто музыка в кино нужна лишь для фона. А вот в случае с «Hamnet» банальная ситуация вышла боком всему съёмочному цеху: Джесси Бакли отправила Хлое Чжао трек Рихтера, у последней случилось музыкальное прозрение, и финал фильма перекроили за четыре дня до конца съёмок. Теперь сцена, где зал тянется к Гамлету, – плод спонтанности, а не сценарной продуманности.
Рихтер стоичен: «Не первый и не последний раз музыка управляет режиссёрами, а не наоборот». Да и как иначе: у Чжао биография выстрелила совместно с нежданным музыкальным эмоциональным багажом Бакли, что и спровоцировало коллективную катарсисную сцену.
На десерт – саундтрек, сочинённый часами экспериментов: женский хор у Рихтера — уже не бэк-вокал, а «живая матка», амниотическая река тоски по сыну. Сэмплы эпохи Возрождения, электроника, лиры и волынки — будто специально для того, чтобы Шекспир с завистью переворачивался в гробу.
Самое интересное: ведущий трек двадцатилетней выдержки контрабандой проник в структуру фильма и стал его костяком. Потому теперь от «Hamnet» останется не только визуальная картинка, а ощутимая звуковая память о трагедии. Ирония — в кино теперь у песни власти больше, чем у сценариста.
