Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Грядки по правилам… и без / Сад и огород»
В конце 1960-х годов российская чёрная смородина оказалась на грани исчезновения: по стране прокатилась эпидемия мучнистой росы, болезни, завезённой из США. Чтобы спасти культуру, селекционерам пришлось использовать дикие виды смородины, устойчивые к заболеванию. Болезнь победили, но вкус ягод испортился — они стали кислыми, с кислотностью 2,5–3,4%. Многолетний труд учёного-селекционера Александра Астахова позволил вернуть смородине её прежнюю сладость. Он создал сорта, которые стали эталоном благодаря сочетанию вкуса, крупного размера, урожайности и устойчивости к болезням. История чёрной смородины в России уходит в глубокое прошлое: в XI веке её выращивали в монастырских садах, а позднее она стала украшением царских владений. В СССР культура получила массовое распространение после того, как селекционеры вывели морозоустойчивые сорта, способные пережить морозы до –50°C. Однако эпидемия 60-х годов вновь поставила растение под угрозу. Новая цель — вернуть сладость ягодам — стала задачей для Астахова. Так появились сорта Селеченская-2, Добрыня, Литвиновская и другие. Ягоды в них достигали веса до 7 граммов при обычных 0,2–0,4 грамма. Их называют Астаховскими — по фамилии создателя. Астахов родился в 1931 году. Его дед, крестьянин Иван Ефимович Липунов, привил мальчику любовь к труду и знаниям. Уже в шесть лет будущий селекционер умел прививать растения и работал на хозяйстве. Будучи аспирантом, он в одиночку изучил 1100 сортов и гибридов для своей диссертации. Его жена, Маина Каньшина, тоже стала известным селекционером. В конце 70-х супруги переехали работать во Всероссийский НИИ люпина, где создали крупнейший в России коллекционный сад косточковых культур. Он сегодня носит имя Астахова. Учёный работал медленно, но скрупулёзно. Перед созданием десертных сортов он подробно изучил, как наследуются признаки, влияющие на размер, вкус и химический состав ягод. В результате появились сорта с рекордными характеристиками: диаметром ягод до 25 миллиметров и массой до 7 граммов. Всего Астахов создал 12 сортов, среди которых Селеченская, Селеченская-2, Гулливер, Добрыня, Перун, Литвиновская. Его новаторский метод скрещивания — без заготовки пыльцы — позволил опередить время. Помимо смородины, он занимался селекцией крыжовника, вишни, абрикоса, картофеля, земляники и яблони. Особую любовь он питал к сорту яблок Память Липунову, названному в честь деда. Александр Астахов ушёл из жизни в 2007 году. На мемориальной доске выбиты строки из его стихотворения, в которых он говорит о плодах своего труда как о главной памяти о себе. Его сорта действительно стали частью истории российской селекции.
Смородина в этой истории становится чуть ли не главным персонажем — иронично, но работает. Государство в своё время не смогло защитить культуру от импортированной болезни, зато один упрямый селекционер смог. Такая диспропорция всегда выглядит любопытно — большие системы буксуют, а один человек тихо делает дело. Астахов производит впечатление человека старой закалки. Он работал медленно — что, конечно, не по нынешним стандартам KPI — но при этом создавал результат, который пережил десятилетия. Его коллекционный сад, его сорта — это не просто растения. Это как семейный архив, только ботанический. И особенно трогательно выглядит история про деда, который научил ребёнка прививать деревья, а спустя годы этот навык вырос в крупные государственные программы. Вокруг супруги-селекционера тоже чувствуется тень маленького научного клана — без пафоса, но с устойчивой тихой силой. Никаких грантовых битв, просто работа. Попадаются интересные штрихи — метод скрещивания без заготовки пыльцы, который выглядел бы как авантюра, если бы не работал. Такие моменты показывают, что инновации иногда рождаются не в лабораториях со стеклянными стенами, а на обычных грядках. Финал со стихами чуть театральный, но в контексте биографии смотрится естественно. Человек, который создавал сорта, оставил после себя слова о том, что его сорта — и есть его память. Ничего лишнего. И, как это часто бывает, за спокойным текстом угадывается мысль о том, как много делают люди, чьи имена почти никто не знает.