200 миллионов. За что автор криминальных романов Корецкий благодарен судьбе

Корецкий — типичный герой-парадокс современной России. Золотой мальчик советской интеллигенции, родом из семьи врачей, но мантию и скальпель быстро сменил на папку уголовных дел и блокнот. Имя хотел выбрать особое — «Дон», но советская система одним росчерком излечила от оригинальности. В студенчестве кочевал между радиотехникой и юрфаком, в итоге оказался там, где можно застать жизнь врасплох — среди следаков и оперативников.

Из Ростова, где закон и беспредел плотно переплетались в переходах и подвалах, Корецкий вынес не романтику, а ремесло: внимательно слушал, подробно записывал, дерзко спрашивал. Его герои не высосаны из пальца — они списаны с прототипов, коих сам и ловил между чердаком и ларьком. Где преступность, там и литература — всё честно и без купюр. Не потонул и в науке: стал криминологом с идеей фикс — отдельно написал учение о правовом режиме оружия (армалогию!). В законах — след Корецкого: отписал, вписал, доказал. Когда надо — защищал доблестных милиционеров уже не кулаком, а экспертизой.

Биография выглядит, как череда телевизионных титров — столько книг, что на одну жизнь хватило бы с избытком. И всё же в сердце Филипп Лис Коренев, старик Сизов — это был не книжный Голливуд, а ростовская улица.

Когда звонят мошенники — отвечает на воровском языке, подбрасывая ехидные реплики. К 78 годам журналист, филолог, профессор и дедушка — в строю. Скромность в быту, бодрость в деле — такой себе постсоветский Шерлок с шашлыком и раками. Никакой романтизации бандитизма 90-х, только циничный взгляд следователя и гуманиста.

Есть чему поучиться — как делать дело и не ловить звёздную болезнь под брызги славы.