Любовный треугольник русского рока: Цой, Науменко и Наталья

В начале 1980-х годов в ленинградских подвалах, где рок-н-ролл гремел громче здравого смысла, завязалась история на троих. Есть у этой хроники свои герои — мэтр андерграунда Майк Науменко, его жена Наталья и некто Виктор Цой. К тому времени Виктор был всего лишь подающий надежды музыкант – едва пришёл в гости к уже известному Майку показать свои песни. Чему-то взрослый Науменко даже дал разрешение: предложил название «Кино» – вот и запустил свой персональный взрыв для российского рока!

История эта до сих пор вызывает споры: было ли между Цоем и Натальей что-то такое, что могло бы сорвать крики «Ах!» даже у далёких от романтики. Свидетели того периода, у которых у каждого своя правда, делятся на лагеря. Клавишник «Зоопарка» Александр Донских вспоминает о чисто платоническом флирте. По его словам, «в Цоя были влюблены все». Сама Наталья признаётся — вспоминает о «нежной дружбе», а весь их «роман» называет «детским садом». Рассказывает, что чувства к Виктору были искренними, но оставались без ответа. Вот такая вот проза жизни, где даже любовное напряжение лирично, а вспоминать не стыдно — сплошная нежность.

Были и те, кто не увидел вообще ни малейшего намёка на драмы. Фотограф и завсегдатай тусовки Андрей «Вилли» Усов уверял: никакого любовного треугольника, тяжёлого взгляда или борьбы за сердце Натальи не наблюдалось — только гастролёрская взаимовыручка и взросление на фоне гитарных рифов.

Дальше были трагедии. В 1990-м Виктор Цой погиб в автокатастрофе — уснул за рулём и столкнулся с автобусом. Следствие решило: банальная автоавария. Хотя поклонники наплодили версии конспирологию, официальных подтверждений им нет. А буквально через год после смерти Цоя ушёл из жизни Майк: его нашли в коридоре собственной коммуналки. Причин официально назвали перелом основания черепа и кровоизлияние в мозг после банального падения. Про опьянение тогда множество слухов, но семьи утверждали, что Майк был трезв. Уголовное дело не возбудили, а версии про нападение остались на уровне страшилок для ночных историй.

Что касается Натальи, то она молчит — злые языки называют это отказом от прошлого, но после такой жизни и такой любви, возможно, просто не хочется быть героиней чужих версий. Как-то она сказала: «Моя жизнь — не совсем моя». Видимо, каждая легенда остаётся недорассказанной.