Запретили выбрасывать кассету Битлз — Теперь судятся, кому она "принадлежит"

В далёком июне 1962-го года подросток-дублёр звукоинженера EMI Studios по имени Джефф Эмерик наблюдал, как группа малоизвестных тогда британских музыкантов пишет демо на магнитную ленту. Леннон, Маккартни, Харрисон и ещё не ставший легендой Пит Бест (Ринго Старр появится позднее) записали четыре трека. Лента отправилась к продюсеру Джорджу Мартину, а дальше — история, которую знает даже ваш двоюродный дед: уволили Беста, взяли Старра, записали «Love Me Do», и вуаля — мания по Beatles и мировая слава. Эмерик рос и с группой — ему доверяли микшер на «Abbey Road» и «Sgt. Pepper's…», из-за чего его даже окрестили «человеком за кулисами феномена Битлз».

Только вот мало кто знал: ту самую демо-ленту Эмерик не отнёс в архив, а приукрыл у себя в шифоньере на полстолетия — как человек, который решил не выбрасывать горбушку хлеба, а вдруг пригодится. Нашли этот «артефакт рок-н-ролла» уже после смерти инженера в 2018-м, и тут Universal Music Group (UMG, владеет EMI с 2012 года) решила внезапно вспомнить о своих «древних правах». Начался судебный фарс: UMG тянет одеяло, мол, собственность компании, а наследники Эмерика отвечают: «Да вы её на помойку хотели выкинуть, только Эмерик спас, иначе бы мы слушали только тишину!»

В суде обе стороны жонглируют аргументами. Одни говорят — лента выброшена и потому заброшена, законы позволяют подобрать брошенное, пусть и среди мух и коробок для сквоша. UMG в ответ — мол, даже если сам дьявол отплясывал на этой плёнке, нельзя таскать имущество компании, даже из склада, где «тех, кто умер», складируют старые записи.

Кому достанется исторический кусок магнита? Вопрос не праздный: однажды за автограф Битлз на салфетке платили тысячи долларов. Эту же кассету всерьёз называют аналогом находки «второй Конституции» или «Плащаницей из Турина», настолько она бесценна для истории рока.

Истинная интрига — не в притязаниях на физическую ленту: музыку-то всё равно контролирует UMG, и наследники уже передали цифровые копии компании. Так что фанаты очередного «неизданного» могут не волноваться — вряд ли эти треки исчезнут в тёмных недрах сейфа. Но вот за статус и баснословную сумму, в которую артефакт оценён, ломают копья те, кто на этой истории кровно заинтересован. Суд выберет, кто в итоге громче скажет: «Всё, что-то я вспомнил, это моё!»