Лишняя буква? Зачем сыгравший пастора Шлага Плятт удлинил фамилию

Об актёре театра и кино Ростиславе Плятте существует множество историй, почти столько же, сколько о небезызвестной Фаине Раневской. Для зрителя он прежде всего — пастор Шлаг из «Семнадцати мгновений весны» или холостяк из «Подкидыша». Прожил Плятт 81 год и ушёл достойно — о нём почти никто не отзывался дурно. Сегодня, 30 июня, — день его памяти. Однако на родине, в Ростове-на-Дону, мемориальной доски с его именем не найти: ни на улице Пушкинской, где появился на свет, ни на Доме актёра на Максима Горького, где жил в 30-х, ни на драмтеатре, где работал. Тем не менее, в стране его помнят и любят.

Он родился в 1908 году в семье известного ростовского адвоката Ивана Иосифовича Плята — через одну «т». Позже сын перестроит фамилию: добавит букву и изменит отчество. Почему? Отец был поляком, но по-русски говорил вполне свободно. Семейство дома звало его Ясик — по-польски Ян. Мать, Зинаида Ивановна, была нездорова, из-за чего семья вскоре уехала в Кисловодск. В местном цирке маленький Ростислав впервые ощутил магию сцены, а позже — непреодолимую симпатию к рыжим, начавшуюся с цирковых клоунов.

Площадь Кисловодска сменилась Москвой — после смерти матери отец устроился адвокатом и женился снова. Ростислав залипал на драмкружки, собирал театральные рецензии, добывал контрамарки. Однажды отец защищал в суде актёра Виктора Ключарёва, когда-то оскорбившего критика за жёсткую рецензию. За что в благодарность сын обзавёлся абонементом на партер театра — и судьба была решена.

В 16 лет, получая паспорт, Плятт сознательно удлинил фамилию — мол, коротко звучит, на афише не смотрится. А отчество своё укоротил: Иванович стал Яновичем. Проверять особо никто не стал, и Ростислав стал Пляттом. В МХАТ его не приняли, но зато появилась студия Юрия Завадского, и там его взяли на испытательный срок. В 1927-м он дебютировал в спектакле «Простая вещь», а спустя три года вошёл в Московский государственный театр.

Позже, когда театр Завадского приехал работать в Ростов, Плятт раскачивал местную труппу и по-своему высмеивал сценические реалии: написал даже сатирическую советскую песню о «велосипедных треках» на местной сцене. Его шутки стали притчей во языцех.

В Москве он работал в Театре имени Моссовета больше 40 лет рука об руку с Раневской и Марецкой. С Раневской они были буквально на одной волне — уникальный сценический дуэт и редкое творческое взаимопонимание.

Личная жизнь актёра особых сплетен не собирала: две жены (первая — Нина Бутова, встретились на войне, вторая — Людмила Маратова, брак после смерти первой жены), детей не было. О потенциальном романе с Марецкой судачили, но сам Плятт хранил молчание.

В кино он попал после тридцати, но даже там не остался за бортом: зритель до сих пор вспоминает его харизматичного Пастора Шлага. Играл и с травмами (выходил на сцену со сломанной рукой), и голосом озвучивал любимых героев на радио и пластинках для детей.

Под конец жизни тяжёлая травма — перелом шейки бедра — вынудила играть сидя в инвалидном кресле. Последние месяцы выпали из театрального календаря. Плятт покинул сцену 30 июня 1989-го. Многие его друзья до сих пор уверяют: здоровье подвело его не столько, сколько невозможность работать — без сцены он просто перестал дышать.