Наследство Пуговкина: скандал и пустые квартиры
Михаил Пуговкин — человек, чьи роли разобраны в России на цитаты, любимец советского комедийного кино. Его герои в фильмах Леонида Гайдая — отдельный культурный пласт. Фразы из «Операции «Ы», «12 стульев», «Ивана Васильевича» многие повторяют по сей день. «Пробка, подарок из Африки», «Снимите меня отсюда, я отдам колбасу!», «Кто вы такой? Я не узнаю вас в гриме» — только малая толика его кинематографического наследия. Но за кадром жизнь народного артиста обернулась семейной драмой на длинные годы, в которой героями стали уже не киноэпизоды, а московские квартиры и дача под столицей.
Умер Михаил Пуговкин в 2008 году, после чего развязалась битва за наследство. На одной стороне оказалась единственная дочь Елена Прибрежецкая и внук Михаил. На другой — третья жена, Ирина Лаврова. Дочь натурально повергла в шок новость от нотариуса: оказывается, «у вашего отца ничего нет». Завещания не нашли, а все, чего артист достиг за свою жизнь — три квартиры в Москве на улицах Короленко, Вавилова и Щорса общей площадью свыше двухсот квадратных метров, подмосковная дача, авто и банковские счета — загадочным образом были переписаны на Лаврову еще при жизни Михаила Ивановича. Дочь и внук после этого не получили ни рубля.
PEREC.RU
Опять история про советскую славу — и вечную русскую тоску. Казалось бы: жизнь артиста легендарная, цитаты до сих пор в каждом офисе. Но гений комической роли оказывается рулевой семейной склоки. Третья супруга ловко оприходовала недвижимость: владения Пуговкина в Москве вмиг ушли родственникам вдовы. Прямо рояль в кустах, только вместо музыки — звон монет. Родная дочь и внук лишились даже памяти о нём в виде московских квартир.
Как в комедиях, где каждому достаётся то, чего он не ждал, только финал — откровенная драма. Семейное прозябание закончено провалом на всех фронтах: Лаврова умерла в убогой квартире, дочь соблюла внутренний протест и в суд не пошла. Итог: анекдот «Кто вы такой, я не узнаю вас в гриме?» внезапно становится символом всей странной истории вокруг наследства. Публика ждала продолжения комедии — получила лирическую трагедию. Всё по классике: актёр отыграл, а драму доигрывают его наследники. Остаётся только повторить: русская душа любит не столько смех, сколько страдание по потерянному счастью.
