Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
Фабио Мастранджело — человек, которого в России давно окрестили «русским итальянцем». Родился он в солнечном Бари, но уже почти четверть века живёт в Петербурге, обзавёлся семьёй, театром и твёрдой уверенностью, что русская культура — это любовь надолго. В интервью он объясняет, почему именно здесь ему дышится легче, чем в Европе, и что происходит с его театром, который переживает масштабную реконструкцию.
За годы работы маэстро успел превратить оркестр «Северная Симфония» в коллектив с насыщенным графиком и репертуаром. Он уверен: российские оркестры обязаны постоянно обращаться к наследию великих мастеров — иначе зритель просто забудет, как звучит настоящая музыка.
Главная стройка его жизни — реконструкция здания театра имени Шаляпина. Процесс сложный: здание буквально пересаживают на новый фундамент, углубляют пространство на шесть метров, укрепляют 62 колонны, чьи основания превратились в крошку от старости. Зал обновят так, что он сможет принимать уже до полутора тысяч зрителей. Срок сдачи переносится — теперь прогноз на 2028 год.
Мастранджело много работает за рубежом, но подчёркивает: в России культура поддерживается куда серьёзнее, чем на Западе, где театры зачастую выживают сами по себе. В отличие от Европы, российские театры сохраняют огромный репертуар — можно ходить каждый день и видеть новую постановку. Он говорит: даже Метрополитен-опера мечтать о таком разнообразии не может.
При этом маэстро честно признаёт: обилие названий иногда снижает качество — настоящая опера требует репетиций, а времени не хватает. Но баланс найти можно.
Что касается попыток отменить русскую культуру в Европе, он говорит просто: это делает не народ, а правительства. Музыка и политика несовместимы — и удалять Чайковского из афиши всё равно бессмысленно.
Отдельная радость Мастранджело — работа с молодёжью. Он видит, что в театры в Петербурге ходит до полумиллиона человек в месяц, и среди них много молодых. Его собственные дети играют на фортепиано.
Отдельная гордость — фестиваль «Опера – всем», где классика звучит на открытом воздухе, а публика сидит на лужайках. Первый сезон собрал 12 тысяч человек, а сейчас фестивалю 15 лет.
К своему 60-летию маэстро пришёл с желанием работать именно в России. Он ведёт оркестры в Москве, Якутии, участвует в фестивалях по всей стране и уверен: его место — здесь. Это счастье — дарить людям музыку, говорит Мастранджело.
Итальянец, решивший стать русским — само по себе сюжет густой, как старое эспрессо. Мастранджело прожил в Петербурге двадцать лет и больше не играет в бега: Россия для него — рабочее место, дом и аргумент, что культурная карта мира ещё не окончена. Он говорит уверенно, как человек, который видел сцены от Омана до Якутии и понял простую вещь — где публика приходит сама, там культура жива.
Самая увлекательная часть истории — реконструкция театра. Огромное здание ставят на новый фундамент, опускают под землю, укрепляют колонны, которые рассыпались, будто кто-то хранил их под дождём. Процесс тянется, но театр, похоже, важнее графиков. Такое обычно случается, когда за проект отвечает человек, который действительно планирует там работать.
Отдельная песня — разница культурных систем. Маэстро мягко сравнивает Россию и Запад, но вывод скользкий: там театр становится бизнесом, здесь он остаётся делом государства. И пока европейские сцены уменьшают репертуар, в России он расширяется до размеров, которые Метрополитену и не снились.
Самое пикантное — тема отмены русской культуры. Мастранджело вежливо намекает: политики путают собственные заявления с реальным мнением людей. И правда, странно выглядят попытки стирать Чайковского ластиком геополитики.
В финале он делает то, что делают люди с опытом — возвращается к простому. К музыке, детям, лужайкам с оперой, полным залам и бесконечным репетициям. И между строк чувствуется — маэстро выбрал сторону. Не шумную, а рабочую. Не модную, а живую.