Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
В Советском Союзе уровень доходов граждан был довольно регламентирован: обычные зарплаты большинства колебались около 170 рублей, научные сотрудники зарабатывали и того меньше — пресловутые 120, а академики и партийные бонзы могли получать по тысяче рублей и выше. Но, как ни крути, на просторах страны нашлись те, кто стал миллионером абсолютно легальным способом, не скрываясь от властей — наоборот, их даже поощряли.
Высокопоставленные артисты в кино, вопреки всем стереотипам, миллионерами становились редко: гонорары за фильмы могли быть большими, но получались они нечасто, а зарплаты зависели от ранга и популярности. В среднем у лучших актёров выходило 450 рублей, режиссёры подолгу жили от съёмки к съёмке. О, известный случай Сергея Бондарчука: за эпическое полотно «Война и мир» он получил 30 тыс., но растянули выплату на пять лет. Вот потому-то режиссёры частенько писали сценарии сами и еще играли в своих фильмах, чтобы подбить личный бюджет.
У актёров был скрытый денежный поток — встречи со зрителями. Пример — Владимир Высоцкий: его концерты приносили больше наличности, чем театр. Считалось, что такие доходы не сопоставимы с миллионерскими размерами, в отличие от состояния его друга, золотоискателя и предпринимателя Вадима Туманова. После смерти Высоцкого и долгов на 30 тыс. рублей вдова (Марина Влади) как-то сгребла их в охапку, и только скульптор Зураб Церетели отказался брать назад одолженное, сказав: «на похоронах ничего не выносят из дома». Церетели был миллионером — мог себе позволить.
Церетели стал миллионером честно: начал работать со знаменитыми архитекторами, быстро обзавёлся статусом VIP-художника, его бизнес только приветствовали в верхах. Про его реальный советский доход ходят легенды, в 2007 году состояние его оценивали аж в $2 млрд.
В литераторы миллионеры шагали бодрым строем. Драматурги получали проценты от каждого показа своей пьесы. Слухи народные помнят режиссера из Белоруссии, который написал детскую пьесу — и обогатился, когда её стали ставить по всем театрам. Но самые крупные деньги были у корифеев вроде Виктора Розова и Михаила Шатрова. Особняком стоял Сергей Михалков. За гимн СССР ему тоже заплатили, но копейки — 500 рублей разово, без последующих отчислений. Всё остальное, особенно детские книжки (тиражи — гигантские), приносили настоящий золотой дождь; по рассказам, он мог снять любую сумму со счёта — захотел бы, купил бы особняк в центре Ленинграда, но был выше суеты.
Писатель Михаил Шолохов, автор «Тихого Дона», — вот уж кому повезло: его книги издавались по всему миру, а в 1965 году он получил Нобелевскую премию (62 тыс. долларов — трёхкомнатная в Москве стоила тогда 8 тыс. рублей). Но копить деньги не любил: премии отдавал на строительство школ или в оборону страны.
Певцы вроде Людмилы Зыкиной и Муслима Магомаева тоже неплохо жили. Магомаев однажды получил за концерт зарплату в три раза выше желаемого минимума — заметили, пожурили, но отпустили. Юрий Антонов и вовсе получал по 15 тыс. рублей в месяц только с музыкальных отчислений — вот где песня действительно кормила!
Самый неожиданный клуб миллионеров — спортсмены, но, конечно, далеко не все. Лучшие шахматисты вроде Анатолия Карпова получали валюту за турниры (правда, доллары отбирали, давали рубли). Карпов вкладывал часть в коллекцию марок — теперь она стоит миллионы долларов.
Легенды о советских миллионерах — всё же не байки, а реальность второй половины XX века. После чтения статьи становится ясно: на фоне пропагандируемого государства уравниловки и бедности легко уживались зоны роскоши для избранных. Причём путей к миллионерству было несколько — через официальное творчество, закулисную поддержку или международный успех, который, увы, тоже приносил рубли строго по внутренним курсам.
Разброс доходов между героями колоссальный: писатели и драматурги типа Розова или Михалкова просто штамповали проценты через тиражи и театральные постановки; музыканты вроде Юрия Антонова — через авторские выплаты за хиты. Зураб Церетели практически стал символом советского миллионерства: государственная поддержка, выгоды от знакомств и масштабных заказов сделали своё дело. Его 2 миллиарда долларов постсоветской оценки выглядят на этом фоне почти комично. В поле зрения попали и спортсмены, специализация — шахматы: Карпову сама система разрешала быть богачом, если не по валюте, то через коллекционные марки.
На контрасте стоят сюжеты про «почётные» выплаты вроде получки Михалкову за гимн СССР — уравниловка выруливает в сторону казённого скудоумия, а некоторая часть сливок продолжает течь тем, кому повезло оказаться в нужном месте.
Общее впечатление: советская структура иерархий оказалась не менее «капиталистичной», чем описанные параллельно западные истории успеха, разве что без свободы путешествий и с чуть большей долей цинизма. Собранием рассказов эта статья цепляет любую аудиторию — советскую, постсоветскую, навечно ностальгирующую или хронически скептичную.