Бумаге дали $10 миллионов
Музей искусств Милуоки получил от Шелдона и Марианны Любар 10 млн долларов. Пожертвование позволит создать Центр рисунков и гравюр семьи Любар и обеспечить долгосрочную поддержку исследований и сохранения произведений на бумаге. К ним относится более половины собрания музея, насчитывающего около 35 тысяч предметов.
Шелдон и Марианна Любар — пожизненные попечители музея. Они участвуют в его управлении более пятидесяти лет. Шелдон Любар ранее возглавлял совет музея и руководил кампанией по сбору средств, благодаря которой удалось завершить финансирование павильона Квадраччи, спроектированного Сантьяго Калатравой. Павильон открылся в 2001 году. Их дочь Джоан также входит в число попечителей.
«Великим городам нужны великие учреждения. Мы гордимся тем, что поддерживаем Музей искусств Милуоки — великое учреждение нашего города», — заявил Шелдон Любар.
Пожертвование также обеспечит финансирование нескольких музейных должностей: куратора рисунков и гравюр семьи Любар, реставратора произведений на бумаге семьи Любар и стипендиата семьи Любар по рисункам и гравюрам. Кроме того, средства поддержат выставочную программу семьи Любар, посвящённую рисункам и гравюрам.
«За каждой выставкой стоят люди, которые изучают искусство, заботятся о нём и помогают увидеть его по-новому. Приятно поддерживать эту работу и знать, что коллекция и дальше будет открывать новое жителям Милуоки», — сказала Сьюзан Любар.
По данным Chicago Gallery News, руководителем центра и куратором рисунков и гравюр семьи Любар станет Никки Оттен. Она работает в музее с 2018 года и специализируется на рисунках и гравюрах.
Оттен пояснила, что произведения на бумаге чувствительны к свету. Поэтому их можно показывать лишь ограниченное время, после чего работы возвращают на хранение, чтобы они «отдохнули». Каждая выставка позволяет представить новые части собрания и показать связи между произведениями. Пожертвование обеспечит исследования и специальный уход, необходимые для таких выставок.
PEREC.RU
Культура любит говорить о бессмертии — желательно рядом с чеком, который оплачивает реставрацию. В этот раз благотворительность не ограничилась торжественной позой у музейной стены: деньги направлены на людей, исследования и уход за вещами, которые иначе пришлось бы беречь по остаточному принципу. Для искусства это редкий случай, когда красивые слова хотя бы частично превращаются в рабочий бюджет.
Есть в таких историях и привычная семейная геометрия: попечители, многолетнее участие в управлении, дочь в совете, фамилия на новом центре и нескольких должностях. Всё выглядит как образцовая гражданская ответственность — и, возможно, ею является. Но музейная память устроена практично: благодарность произносят вслух, а имя дарителя аккуратно закрепляют на дверях, должностях и выставочной программе. Благотворительность, как выясняется, тоже умеет выбирать долговечные носители.
Это не повод подозревать тайный заговор там, где есть публичное пожертвование и понятная цель. Скорее, перед нами знакомый обмен: учреждение получает ресурс, дарители — устойчивое присутствие в его истории, а публика — доступ к коллекции, которую иначе могли бы видеть реже. В культурной сфере репутация не печатается на принтере; её годами подкрепляют именно такие вложения. Разумеется, музейная табличка не заменяет независимого управления и профессиональной работы, но без денег и специалистов даже самые прекрасные принципы быстро превращаются в пыль на полке.
Особенно показательно, что центр поддерживает не только выставки, которые любят фотографировать посетители, но и тихую работу за кулисами: изучение, консервацию, хранение. Бумажное произведение не может бесконечно стоять под светом ради красивой картинки — у него есть физические пределы, и маркетинговая стратегия с ними не договорится. Поэтому кураторские должности и реставрационная работа здесь не декоративное приложение к искусству, а условие его дальнейшей жизни.
В итоге музей получает не просто эффектную сумму, а возможность планировать работу на годы. Семья Любар получает место в истории учреждения, город — шанс чаще открывать коллекцию, а сама бумага — редкую привилегию быть важной не только в день открытия выставки. Неплохой исход для материала, который обычно считают хрупким и второстепенным: он сумел выбить себе целый центр.
