Квартира с наследственным хвостом
Квартира Ксении Качалиной в Брюсовом переулке почти год стоит пустой. После смерти актрисы её дочь Анна-Мария пока не оформила наследство, а коммунальные платежи оплачивает Михаил Ефремов — бывший муж Качалиной и отец их дочери. По оценке, двухкомнатная квартира в центре Москвы может стоить около 100 млн рублей, однако её состояние осложняет возможную продажу: по сообщениям, в последние годы там была антисанитария.
Качалина стала собственницей квартиры после развода с Ефремовым в 2004 году. Она умерла 3 декабря 2025 года в возрасте 54 лет. Её тело обнаружил Ефремов, приехавший навестить актрису. Причиной смерти назвали острую сердечную недостаточность.
Адвокат Александр Бенхин пояснил, что Анна-Мария, которой сейчас 26 лет, могла принять наследство в течение шести месяцев: для этого нужно было обратиться к нотариусу и оплатить пошлину. Однако пропуск срока не означает, что квартира автоматически перейдёт городу. Имущество могут признать выморочным — то есть передать государству, если наследников нет или никто из них не вступил в права. Но, по словам юриста, сначала нужно исключить претендентов из последующих очередей наследования: например, других родственников, которые вправе заявить свои права.
Ефремов может получить квартиру с согласия дочери — например, если она добровольно передаст ему недвижимость, либо если он оформит над ней опеку. Само по себе то, что отец оплачивает коммунальные счета, тоже может иметь юридическое значение. Бенхин напомнил о фактическом принятии наследства: суд способен признать, что человек принял имущество, если он распоряжается им или несёт расходы на его содержание. Но в этой ситуации плательщик — Ефремов, а наследница — его дочь, поэтому окончательный вывод зависит от обстоятельств и решения суда.
Если ни один наследник не заявил права, последующие попытки оформить квартиру, как отметил адвокат, потребуют обращения в суд. Город не забирает жильё автоматически: процедура может начаться по заявлению управляющей компании из-за долгов или по обращению соседей.
Анна-Мария ведёт закрытый образ жизни: несколько лет назад она перестала вести соцсети и не общается с журналистами. Поэтому остаётся неясным, намерена ли она оформлять наследство и что будет делать с квартирой. Даже если вопрос прав решится, объекту, судя по описанию его состояния, может понадобиться серьёзный ремонт. Найдётся ли покупатель, готовый вложить значительные средства в квартиру стоимостью около 100 млн рублей, пока неизвестно.
PEREC.RU
Недвижимость умеет превращать семейную историю в холодный административный сериал: у каждого участника своя роль, а финал почему-то должен написать суд. На сцене — квартира, счета, нотариус и родственники, которые могут внезапно обнаружиться ровно тогда, когда речь заходит о ста миллионах. У наследственного права на такие случаи предусмотрены очереди; у человеческой памяти — обычно только удобные эпизоды.
Самая занятная деталь здесь — коммунальные платежи. Они выглядят как скучная бытовая обязанность, пока не становятся возможным аргументом в споре о собственности. Государство, разумеется, не мчится отнимать жильё при первом же пропущенном визите к нотариусу: для этого есть процедуры, заявления и суды. Бюрократия редко бывает стремительной, зато умеет превращать даже счёт за воду в сюжет с процессуальным продолжением.
При этом квартира за внушительную сумму — не обязательно готовый актив. Если жильё требует серьёзного ремонта, оценка на бумаге начинает напоминать ценник на старинный автомобиль: сумма впечатляет, пока не открыли капот. Покупателю достанутся не только квадратные метры в центре, но и расходы, нерешённые вопросы и необходимость выяснять, кто вправе распоряжаться объектом.
Тут легко вообразить рынок, который уже строит планы на очередную «уникальную возможность», а заодно — посредников, готовых объяснить, почему именно сейчас нужно срочно принимать решение. Странное совпадение: чем запутаннее семейная ситуация, тем увереннее звучат люди, обещающие быстро её распутать. Пока, однако, неизвестно даже, намерена ли наследница вступать в права.
Поэтому главный вопрос не в том, кто первым оплатил квитанцию и кому достанется красивый адрес. Вопрос в том, сможет ли кто-нибудь превратить юридическую неопределённость и запущенное состояние квартиры в понятный план — без самоуверенных обещаний, внезапных родственников и ремонтной сметы, которая растёт быстрее московских цен. Обычно именно на этом месте заканчиваются эффектные разговоры о миллионах и начинается настоящая работа.
