
Сооснователь Oracle Ларри Эллисон считает, что искусственный интеллект и роботы в будущем могут сделать людей богаче и здоровее. Но, по его словам, для этого правительствам придётся изменить подход к налогам и перераспределению доходов. Об этом он говорил на конференции Oracle AI World.
Во время заключительного выступления Эллисон отверг прогнозы, что ИИ в итоге заменит всех работников, назвав такую мысль «нелепой». Он признал, что автоматизация неизбежно вытеснит часть людей с рабочих мест. В качестве примера он упомянул сервисы поездок и одобрение беспилотных автомобилей в Лас-Вегасе и других городах.
При этом последствия, подчеркнул Эллисон, будут различаться в зависимости от профессии. На сцене он рассказал, что имеет квалификацию пилота: автопилот существует уже десятилетиями, но не упразднил профессию пилота. По его мнению, во многих отраслях люди сохранят надзорные функции. Некоторые специалисты, занятые интеллектуальным трудом, уже переходят к управлению ИИ-агентами — программами, которые выполняют задачи с использованием искусственного интеллекта.
Эллисон полагает, что ИИ и роботы смогут резко снизить стоимость товаров и услуг, а производительность людей вырастет. Чтобы объяснить идею, он предложил представить дом, полностью построенный роботами. Если прежде труд рабочих составлял, например, 80% стоимости дома, автоматизация, по его сценарию, сделает эту часть затрат намного меньше.
Отсюда Эллисон перешёл к концепции «универсального высокого дохода». Её обсуждают и другие представители технологической отрасли, в том числе Илон Маск. Предложение отличается от универсального базового дохода — регулярной выплаты, предназначенной для покрытия основных расходов. Эллисон предполагает, что прирост богатства и производительности благодаря ИИ позволит обеспечить людям более высокие доходы даже при сокращении объёма человеческого труда.
Для этого, считает он, государствам нужно перестать в основном облагать налогом человеческий труд и начать взимать налог с добавленной стоимости, созданной роботами. Иными словами, если автоматизация производит экономическую ценность, часть этой ценности должна поступать государству и распределяться среди граждан. Эллисон также сослался на предложение экономиста Милтона Фридмана о «негативном подоходном налоге» — механизме, при котором государство доплачивает людям с низкими доходами. Он назвал эту идею «обратным подоходным налогом» и предположил, что она может помочь распределять богатство, созданное ИИ.
Эллисон признаёт, что такой сценарий потребует масштабной перестройки нынешней экономической системы и займёт более десяти лет. Тем не менее он считает его осуществимым.
Оптимистичный прогноз звучит на фоне сокращений в самой технологической отрасли. По данным Layoffs.fyi, с начала 2026 года в техсекторе было объявлено более чем о 135 тысячах увольнений. В Oracle, согласно приведённым данным, примерно 21 тысяча сотрудников потеряла работу за 12 месяцев с июня 2025-го по июнь 2026 года; в сентябре 2026-го могли пройти новые сокращения — вероятно, речь идёт ещё о тысячах работников.
У технооптимизма есть удобное свойство: он всегда обещает рай, но счёт за вход предлагает оплатить кому-нибудь другому. Роботы якобы создадут столько ценности, что хватит на высокий доход для всех; остаётся лишь найти государство, которое сумеет эту ценность собрать и справедливо раздать. В этой конструкции налоги выглядят не как скучная деталь, а как волшебный мост между «машины всё сделают» и «людям станет хорошо».
Сам мост, разумеется, строится не из лозунгов. Нужно определить, какую именно роботизированную ценность облагать, кто будет считать её размер, как не дать компаниям спрятать прибыль в очередной бухгалтерской туманности и кому достанется доход. Это уже не презентационный слайд, а спор о власти, собственности и правилах. Там, где звучит слово «всем», обычно начинается самое интересное: кто именно решит, сколько — и по каким критериям.
Особенно бодро обещание выглядит рядом с увольнениями в той же отрасли, которая продаёт автоматизацию как лекарство от человеческой неэффективности. Сначала человек становится затратой, которую можно убрать; потом ему предлагают ждать, пока общество научится распределять пользу от его замены. Будущее заботится о людях — просто пока не определилось, в какой бюджет их записать.
Эллисон не скрывает, что перестройка займёт больше десяти лет. Это удобный горизонт: достаточно близкий, чтобы обещать, и достаточно далёкий, чтобы сегодняшние решения не мешали красивой картине. Если схема сработает, спорить придётся о распределении созданного богатства. Если нет — нам объяснят, что роботы пока недостаточно продуктивны, налоги неправильно устроены, а человечество снова подвело презентацию.
Впрочем, идея заслуживает разговора не потому, что её произнёс миллиардер, а потому, что автоматизация действительно меняет рынок труда. Но верить в автоматическое превращение производительности в общее благополучие — примерно как считать, что вода сама поднимется из подвала на крышу. Для этого нужны насос, правила и люди, которые не выключат систему, едва увидев, кому достаётся выгода.