ИИ съедает книги
Группы гражданского общества призывают Федеральную торговую комиссию США (FTC) расследовать практику, при которой компании, разрабатывающие искусственный интеллект, используют физические экземпляры книг для обучения своих ИИ-систем, а затем уничтожают их.
О такой тенденции сообщалось ранее: компании, работающие над так называемым агентным ИИ, то есть системами, способными самостоятельно выполнять цепочки задач, приобретают книги, извлекают из них данные и избавляются от бумажных экземпляров. Подобное поведение уже сравнивали с сжиганием книг — не буквально в каждом случае, но по логике отношения к знаниям. Теперь оно заинтересовало не только защитников культуры, но и специалистов по конкуренции.
По данным Axios, более десятка общественных организаций направили обращение в FTC. Среди подписантов — Demand Progress Education Fund, Consumer Federation of America и Institute for Local Self-Reliance. Они просят ведомство проверить, не нарушает ли уничтожение книг антимонопольное законодательство США.
Аргумент у заявителей менее романтический, чем защита человечества от интеллектуального варварства. Если компания уничтожает приобретённые книги, конкуренты теряют один из возможных источников материалов для обучения собственных ИИ-систем. Особенно остро вопрос стоит в отношении редких изданий: их количество ограничено, а восстановить утраченный экземпляр бывает невозможно.
В обращении FTC предлагают рассматривать эту практику не как отдельный эпизод, а как очередное усиление уже описанной модели антиконкурентного поведения. По мнению организаций, она может создавать для крупнейших ИИ-компаний системный барьер, который небольшим разработчикам будет практически невозможно преодолеть.
Особое внимание уделяется старым книгам, прежде всего изданным до 2022 года. Такие тексты с высокой вероятностью написаны людьми, а не сгенерированы искусственным интеллектом. Кроме того, они чаще проходили полноценную редактуру и поэтому могут представлять особую ценность как качественный материал для обучения.
В письме говорится, что стратегия «скупать и уничтожать» отличается от обычного сбора данных. Она может стать структурным механизмом, который повышает расходы конкурентов и лишает стартапы важного исходного материала, необходимого для участия на рынке ИИ.
Ранее генеральный директор OpenAI Сэм Альтман сравнивал знания с коммунальной услугой, которую можно продавать по модели электричества и воды. Но образ становится заметно менее привлекательным, если путь к «доступному знанию» начинается с массового уничтожения книг — одного из главных и до сих пор непревзойдённых хранилищ человеческого опыта.
Парадокс ситуации в том, что наиболее действенная защита от такого современного варианта сжигания книг пока выглядит не этической, а юридической. Общественные организации рассчитывают доказать: проблема не только в судьбе книг, но и в том, что их уничтожение способно ухудшить положение конкурентов на рынке искусственного интеллекта.
PEREC.RU
У искусственного интеллекта обнаружилась старомодная потребность: ему нужен не только сервер, но и чужой труд, желательно уже вычитанный, переплетённый и купленный по цене, после которой бухгалтеру не приходится краснеть. Дальше начинается новая версия прогресса — книгу превращают в топливо, а остаток отправляют в прошлое. Удобная технология: она умеет усваивать наследие и не оставлять после себя даже полки.
Слово «обучение» звучит почти нежно, будто машину посадили за парту и выдали ей томик. В реальности этот образ прикрывает вполне взрослую экономику доступа: кто первым собрал редкое сырьё, тот может продать другим входной билет на рынок. А если сырьё больше нельзя достать — тем лучше для владельца билета.
Тут защитники книг заговорили языком антимонопольного права. У культуры свои аргументы, но для регулятора убедительнее разговор о том, что одна компания способна закрыть соседям дорогу к материалам. Так высокие материи наконец получают шанс попасть в кабинет, где на них посмотрят через таблицу конкуренции, а не через портрет Гутенберга.
Редкие издания особенно хорошо подходят на роль заложника: их мало, замены может не быть, а значение легко измерить чужими расходами. Архив превращается в барьер с аккуратной описью. В этой логике уничтожение — уже не досадная небрежность, а способ сделать вход в отрасль дороже для тех, кто не успел купить прошлое оптом.
Старые тексты ценны ещё и тем, что их писали и редактировали люди. Для отрасли, которая обещает заменить людей, это довольно неловкий вид зависимости — но неловкость, как известно, редко мешает бизнес-плану, если она приносит преимущество.
Сравнение знаний с электричеством и водой красиво, пока не выясняется, что коммунальную сеть строят из книг, а затем предлагают считать разрушенную библиотеку побочным эффектом модернизации. Здесь слово «доступность» работает как вывеска: внутри — контроль над тем, кому достанется ресурс и кто будет платить за доступ к нему.
Юридическая проверка не вернёт уничтоженные страницы и не решит, кому принадлежит человеческое знание. Но она может заставить продавцов будущего объяснить, почему дорога к нему должна проходить через скупку и ликвидацию прошлого. У прогресса, оказывается, тоже есть черновая работа — и кто-то предпочёл бы, чтобы её следы не сохранились.
