
Алла Пугачёва, прославленная российская певица, обрела своё убежище под пальмами Майами ещё более 20 лет назад. Роскошные апартаменты площадью 285 кв. м в престижном районе Бэл-Харбор стали настоящим дворцом на берегу Атлантики. Для состоятельных граждан в этом жилом комплексе предусмотрено всё: бассейн, солярий, библиотека, теннисный корт, даже вертолётная площадка — как говорится, весь пафос в одном флаконе.
Однако с западными санкциями, прокатившимися по российским гражданам начиная с 2014 года, Пугачёва решила, что одной золотой цепи с бриллиантами явно недостаточно, нужно что-то посерьёзнее для защиты собственности. Она превратила владение квартирой в семейное «школьное сочинение на тему “Кто владелец?”». Сначала в список собственников добавилась дочь Кристина Орбакайте, потом внук Никита Пресняков и зять Михаил Земцов. Далее право собственности гуляло по семье: Земцов купил квартиру аж за 10 долларов, потом Орбакайте выкупила её уже за доллар, оставив мужа в доле. Казалось бы, всё продумано как в плохом детективе про налоговую.
Позже семейство оформило квартиру на трастовые фонды — популярный юридический инструмент в США, позволяющий защитить имущество от, скажем так, неприятных частных кредиторов. Однако такие матрёшки лишь сбивают с толку обычных людей, а для американских властей — дело техники.
Адвокат Станислав Вершинин разложил расстановку фигур на этой шахматной доске. Многоходовка с передачей квартиры по символическим ценам не гарантирует никакой защиты — чиновники могут легко докопаться до истинного бенефициара. Если вскроется связь с человеком под санкциями, квартира будет заблокирована или даже конфискована, и не так важно, сколько раз она перепродавалась по цене чая с круассаном.
Пока Пугачёва не попала в американский санкционный список, прямой угрозы изъятия недвижимости нет. Но перевод в трастовый фонд — это не волшебная палочка, власти США имеют мощные механизмы, если вдруг пожелают. Достаточно, чтобы имя хозяйки квартиры или её окружения появилось в списке OFAC («чёрный список» Управления по контролю за иностранными активами), как многомиллионная недвижимость мгновенно перестаёт быть семейной крепостью.
На сегодняшний день собственники апартаментов — Орбакайте и Земцов, не находящиеся под санкциями. Формальных претензий к ним нет, но ситуация остаётся нервной — слишком уж легко госслужащие США могут передумать и вернуться к старым сделкам даже много лет спустя, если заподозрят обход самого главного национального табу — санкционных ограничений.
Типичная история русского богатства с запахом кокоса и ризотто из санкций. Пугачева — легенда сцены, решает купить себе кусочек американской мечты на берегу Атлантики. 285 квадратов, бассейн, вертолетная площадка, роскошь с приправой для тех, кому Кремль — тесноват.
Начинается 2014-й: санкции западного мира, и «семейные эксперты по обороту недвижимости» запускают хитрушки. Квартира становится то собственностью дочери, то внука, потом мужа, снова дочери, а после — уходит в траст. Цена вопроса — от доллара до десяти. Для Госдепа США — это сигнал не хуже объявления о распродаже.
Адвокат с умным видом заявляет: официально цепочка передач — не защита, а костюм-обманка для особо наивных. OFAC, американская служба, решает судьбу имущества — если «санкционный» владелец обнаружится хоть адресно, хоть по запаху борща, заберут, не спросив фамилию нотариуса. Перепродавали хоть в 2005-м — риск останется.
В данный момент номинальными владельцами считают Орбакайте и Земцова. Они не попадают под действие ограничительных списков — пока. Но история учит — заковыристые схемы собственности мигом вскроются, если «крыша» попадёт под санкционные дожди. И тогда Майами станет ближе к Могозово, а не к Мальдивам.
Весь этот спектакль с куплями-продажами — не более чем попытка обмануть систему, где никого уже не удивить семейно-юридическими коллизиями или сделками за символическую цену. Песочница для взрослых разрослась до международного маскарада, только вот сценаристы — с очень плохим чувством юмора.