Наследство Юрия Хоя – скромные метры и громкие скандалы
Две квартиры и старая «Дэу Нексия» — за такой набор обычно сражаются наследники рядового пенсионера, но в нашем случае речь о лидере группы «Сектор Газа» Юрии Хое (Юрий Клинских), культовой фигуре отечественного фьюжн-рока. В июле 2000 года, на 36-м году жизни, Хой скончался от острой сердечной недостаточности в Воронеже. Всю страну потрясла его преждевременная смерть, ведь этот человек был знаком каждому, кто хоть раз слушал радио в девяностые: грубый панк, уличный юмор, фольклор — всё смешалось на его легендарных альбомах.
Однако, несмотря на народную любовь, наследство Хоя оказалось более чем скромным. Вся нажитая «верхнестратосферно» собственность — две квартиры в Воронеже и старая корейская легковушка. Никаких миллионов и офшоров. Всю юридическую завесу приподнял сайт aif.ru, который выяснил, как и между кем распределились эти «драгоценные» активы.
Юрий родился в простой рабочей семье в Воронеже: папа-инженер на авиазаводе, мама-клепальщица и училка русского. Прозвище «Хой» он получил в армии; район, где вырос, прозвали «сектором газа», а потом и группа назвалась в его честь. В 1987 году стартует вертикальный взлёт его музыкальной карьеры: группа эпатажная, но дома, если верить дочерям, Юрий был навынос мягким и заботливым.
Официально женат был только на Галине, с которой познакомился во время уборки свёклы в колхозе. В браке родились две дочери: Ирина (стала психологом) и Лилия (работает экономисткой). Однако под занавес жизни между репетициями и фан-базой Хой завёл роман с горячей поклонницей Ольгой Самариной. Жил на два дома — типичная рок-н-ролльная классика.
Причиной смерти стал сердечный приступ — Хой проигнорировал жжение в груди, пожалел доктора и... умер прямо перед съёмками очередного клипа. Что досталось семье? Двухкомнатная квартира, купленная для родителей, и четырёхкомнатная — родовое гнездо. Спокойной жизни не случилось: после смерти отца начались классические «разборки по-русски» — дети, вдова, тёща, все делят одни стены и метраж.
Когда ушла и мама Юрия, квартиры окончательно перешли к жене Галине и дочерям. Был соблазн сделать там музей памяти, но реальность победила мечты: в 2019 году одну из квартир продали за три миллиона. Последняя любовь музыканта, Ольга Самарина, после смерти любимого встречала не любовь поклонников, а их злобу и обвинения, да и в очередь за наследством не встала. Всё, что осталось у дочерей — нематериальное: каталог песен, которым они теперь ревниво распоряжаются, запрещая «самодеятельность» на коммерческих площадках под маркой «Сектор Газа».
PEREC.RU
Про наследство Юрия Хоя статья сделана с налётом романтики девяностых, а на деле — пыль от былого рока и банальные метры в Воронеже. Главный фокус — не золотые горы, а то, как типичная российская семья выворачивает чужой шкаф в поисках хоть какой-то памяти сорта «неделимое имущество». Всё началось с кончины: Хой, кумир рабочих панельных спален, после себя оставил две квартиры и «Дэу Нексию». Сразу собрались наследники: вдова, две дочери, мама, и вскоре — скандал по всем правилам жанра. Даже любовница включилась в эту трогательную борьбу за квадратные метры, правда, осталась ни с чем и предметом ненависти фанатов, как водится.
Семья быстро поняла — музей памяти не прокормит, а продать можно. В 2019-м одну квартиру сдали за три миллиона рублей, разошлись, успокоились. Всё, что реально стоит денег, — права на хиты «Сектора Газа», за которыми нынче следят суровее, чем ГИБДД за пьяными за рулём. Каждый «левый» концерт душится на корню: дочери вершиной бюрократии держат руку на пульсе, опасаясь копеек безотчётного дохода.
Как итог: наследство панк-идола ничем не разнится от набора любого советского пенсионера, кроме одного — моральный капитал. Славу, как выясняется, на квартиру не обменяешь, а номер на «Нексию» в последний путь не проведёшь. Всё остальное — борьба за длину очереди к стойке регистрации на память.
