
Работники нью-йоркского музея Соломона Гуггенхайма, объединённые в профсоюз UAW Local 2110, на прошлой неделе проголосовали за возможность забастовки — так сообщает издание Artnews. Почти 93% членов профсоюза считают, что стоит идти на такой шаг, если это поможет добиться справедливого трудового договора. Официальную дату начала забастовки пока никто не назвал, однако происходящее разворачивается в самый разгар туристического сезона: летом толпы жаждущих искусства туристов обычно заполняют музеи Нью-Йорка до отказа.
Профсоюз организовался всего три года назад, в 2021-м. Сейчас в него входят около 150 сотрудников: кураторы, хранители, педагоги, организаторы публичных мероприятий. Первый коллективный договор работники подписали только в 2023-м, он рассчитан на два с половиной года. Сейчас, после окончания его срока, переговоры о новом контракте идут с декабря, и пока что музейная администрация явно не спешит идти на уступки: в марте сотрудники даже объявили пикет на открытии выставки Кэрол Бове, чтобы привлечь к своему положению внимание общественности.
Одна из главных претензий работников — предстоящие сокращения. В феврале 2025 года под увольнение попадает около 20 человек — это примерно 7% от общего числа сотрудников. Профсоюз требует конкретных гарантий рабочей стабильности: заблаговременного уведомления, достойного выходного пособия и прозрачных критериев сокращения. Как заявляет председатель профсоюза Дрю Рейнольдс (он работает в образовательном отделе музея), прошлогодние сокращения проходили как в дурном сне — людей увольняли в спешке, без предупреждения и без участия профсоюза, а оставшиеся сотрудники были вынуждены брать на себя двойной объём работы. Все убытки легли на простых работников — руководство музея не отказалось ни от цента своей зарплаты.
Администрация Гуггенхайма предлагает новый четырёхлетний контракт: в первый год — 3% прибавка к окладу (задним числом с января), далее ежегодно по 2,75% три года подряд. Однако профсоюз замечает, что уровень инфляции в Нью-Йорке сейчас составляет 5,1%, а медицинское страхование только дорожает. Вместо этого сотрудники просят трёхлетний договор, где в первый год зарплата вырастает сразу на 5%, а потом — по 4,25% в каждом из двух следующих, плюс снижение расходов на медстраховку для тех, чья зарплата меньше 75 тысяч долларов в год.
В администрации уверяют — переговоры ведутся честно, цель — найти баланс между нуждами сотрудников и возможностями музея. Уже согласованы некоторые вопросы, но диалог будет продолжаться. Руководство подчеркивает: "Мы высоко ценим наших работников, ежедневно поддерживающих коллекции, выставки и задачи музея, надеемся на положительный итог для обеих сторон". Однако, пока одна сторона надеется, другая готовит транспаранты для забастовки.
В шахматной партии между администрацией Гуггенхайма и её сотрудниками снова ход профсоюза. Только доска на этот раз — не мраморная, а покрыта изрядными трещинами недоверия.
Персонал, вооружённый не кистями, а транспарантами, поставил ультиматум: или честный контракт, или забастовка, причём в пик туристического сезона. Казалось бы — музей, храм искусства, но внутри кипят страсти достойные любого древнегреческого театра. По ту сторону столов — руководство, убеждённое (или притворяющееся), что предлагает максимум щедрости: 3% прибавки, когда инфляция стрижёт зарплаты под ноль, плюс гарантии стабильности, которых хватит разве что мыши из фондосховища. С другой стороны — профсоюз, требующий не только нормальную оплату труда, но и элементарного уважения: не увольнять ночью без предупреждения, не скидывать всю работу на тех, кто остался, и при этом требовать улыбающихся лиц.
Центральная интрига — кто разыграет преимущество публики: администрация, рискующая остаться у разбитого (финансового) корыта, или персонал, рискнувший показать зубы в православные каникулы Нью-Йорка. Хитрый капитализм всё ещё надеется выкрутиться — но в музее теперь готовы сражаться не за картины, а за собственную шкуру. Наверно, арт теперь — это не только картины, но и умение вовремя брать паузу... и плакать по объявлению. Всё как в жизни. Куратор на улице — искусство воняет молью.