Претензии к «Аватару»: чей подбородок у Нейтири?

За годы «Аватар» успел стать рекордсменом не только по сборам, но и по количеству судебных разборок. Режиссёр Джеймс Кэмерон неизменно выходит сухим из воды, и новые претензии казались бы банальным эпизодом — если бы не свежий виток: теперь на повестке дня не авторские права, а чей-то подбородок. 5 мая актриса К’орианка Килчер подала иск к Кэмерону и кинокомпаниям Disney и Twentieth Century Fox: мол, главная героиня Нейтири переняла её черты лица, увиденные в юности в фильме «Новый Свет». Защитник Килчер утверждает — Кэмерон не вдохновлялся, а буквально извлек её уникальные биометрические черты лица, пропустил через цифровой конвейер и подал миллиардам зрителей без какой-либо просьбы согласия. Вот так, по мнению истцов, и устроен современный Голливуд: немного не спросил — и вуаля, миллиардный аватар с чужим лицом готов!

В исках фигурирует встреча Ким-Сэя (а именно так звучит имя Килчер на английском) с Кэмероном до выхода «Аватара» в 2009 году и даже некая памятная открытка с наброском Нейтири. В то время Килчер сочла этот жест личным, а сейчас утверждает: история зашла слишком далеко — её лицо, оказывается, ушло в продакшн без ведома и желания хозяйки. Юристы устало вздыхают: у дела огромные слабости, а сам иск называют «несерьёзным». Главный камень преткновения – узнает ли человек вообще своё лицо у синекожей, семифутовой героини, сыгранной к тому же Зои Салданой. Мол, если сам истец заметил сходство лишь после слов Кэмерона в 2024 году, ссылаться на давние переживания странно: «Если у неё такой узнаваемый подбородок, почему это всплыло только сейчас?»

Проблема в другом. Претензии выдвигаются не по авторскому праву: лицо — не объект копирайта. И истцы жонглируют более современным юридическим инструментом — правом на публичное использование облика, Right of Publicity. Обычно его применяют, когда внешность или имя применяют без ведома обладателя для рекламы. Но распознать знакомую черту в вымышленной, синей, компьютерной героине — спорно. В ход идут и культурологические обвинения в присвоении традиций коренных народов, но закон к ним глух.

Совсем уж смелое утверждение — якобы Кэмерон нарушил закон против цифровой порнографии-дублёров из-за любовной сцены Нейтири. Юристы только досадливо пожимают плечами: на практике такие пункты выбрасывают из дела по-быстрому.

Тем не менее обсуждение приобретает особый вес на фоне наступления искусственного интеллекта: теперь ИИ может моментально смоделировать любой облик, «собрав» черты разных людей без всяких фильтров творчества. Где грань между вдохновением и цифровым заимствованием? В будущем, если удастся доказать, что конкретный AI-модель обучалась на подбородке некоей звезды, у пострадавшего появится шанс бороться за компенсацию. Игра вступает в финальную фазу: если вдруг такой иск доберётся до суда, он задаст прецедент на годы — что есть сходство, можно ли «украсть» отдельную черту, или права действуют только на всё лицо сразу.

Профессионалы советуют артистам бдительность: теперь стоит оформлять договоры, где чётко прописано, как, когда, зачем и на каких условиях используют их цифровые «копии». Особенно когда агентства сами оцифровывают клиентов — про запас. Килчер, возможно, не получит ни доллара, но все актёры уже должны быть начеку: мир меняется и лицо теперь — тоже валюта.