
Громкое антимонопольное разбирательство против Live Nation подошло к финалу: теперь присяжным в Нью‑Йорке предстоит решить, является ли компания «монополистическим хулиганом» или просто крупным, но честным игроком на рынке живых концертов. Дело вело Министерство юстиции США и десятки генпрокуроров штатов, однако федеральное ведомство вышло из процесса после раннего урегулирования. В итоге 33 штата и округ Колумбия продолжили попытки добиться разделения Live Nation и Ticketmaster самостоятельно.
Адвокат штатов Джеффри Кесслер заявил присяжным, что Live Nation контролирует 86% крупных концертных площадок, одновременно управляя продвижением артистов и продажей билетов. Он сравнил это с «роющимися вокруг замка рвами», которые защищают монополию от конкурентов. По его версии, компания угрожала площадкам и артистам, чтобы те не работали с конкурентами по билетному бизнесу.
Защитник Live Nation Дэвид Мэрриотт парировал: да, бизнес огромный, но он всего лишь «яростный конкурент», играющий по правилам. По его словам, штаты подтасовали расчёты, исключив из статистики стадионы и другие крупные площадки, чтобы искусственно завысить цифру в 86%. Он назвал это «нарисованным рынком».
Суд заслушал руководителей площадок, экономистов и менеджеров крупных артистов. Бывший глава Barclays Center Джон Аббамонди рассказывал, что генеральный директор Live Nation Майкл Рапино якобы угрожал переносом концертов, если арену переключат на конкурирующий сервис SeatGeek. Рапино отрицал давление, утверждая, что успех компании — результат качественной работы, а не запугивания и ограничения конкуренции.
Присяжным предстоит решить, нарушила ли Live Nation федеральные и региональные антимонопольные законы двумя методами: требуя от артистов пользоваться услугами её продюсеров для выступлений в амфитеатрах, а также угрожая не поставлять концерты площадкам, которые не подписывают эксклюзивные контракты с Ticketmaster.
Если вина будет признана, могут быть назначены финансовые выплаты. Но главный вопрос — что делать с самой структурой компании. Штаты требуют расколоть Live Nation и Ticketmaster. Судья Арун Субраманиан может выбрать и более мягкие меры, ограничив деловую практику компании.
Часть таких ограничений Live Nation уже приняла в рамках урегулирования с Минюстом: доступ конкурентов к своей внутренней технологии, возможность сторонним промоутерам бронировать её амфитеатры и предоставление площадкам неэксклюзивных опций по билетам. Для штатов, согласившихся на сделку, создан фонд в 280 миллионов долларов — правда, воспользоваться им решили лишь немногие.
Суд над Live Nation идет к финалу, а присяжные пытаются решить, что перед ними — агрессивная монополия или просто сверхкрупная корпорация, уверенная в собственной непогрешимости. История стара, как бизнес: одна сторона говорит о честной конкуренции, другая — о давлении, угрозах и контроле почти всего рынка билетов и концертов.
Жалобы штатов звучат прозаично. Слишком много власти в одних руках — слишком велик соблазн направлять артистов, площадки и зрителей туда, куда выгодно. Утверждение о 86% рынка выглядит пугающе, даже если адвокаты Live Nation называют его выдумкой. Такие цифры всегда вызывают вопросы, особенно когда компания одновременно продаёт билеты, продвигает артистов и владеет площадками.
Защитная линия Live Nation строится на старой песне о свободном рынке. Нет доказательств, нет монополии. Всё остальное — эмоциональный спектакль юристов. Но свидетели показывают другой тон: намёки, давление, нежелание терять контроль. Каждый говорит свою версию, и правда растворяется между строк.
Финал у этой истории типичный. Если нарушения подтвердятся, компанию ждут штрафы и, возможно, хирургическое вмешательство в структуру. Если нет — всё вернётся к привычной схеме. Штаты мечтают о разделении Live Nation и Ticketmaster, но суд может ограничиться косметическим ремонтом — давно привычной практикой.
Пара ограничений уже согласована, немного технологий для конкурентов, немного свободы для площадок. Всё это напоминает попытку подправить фасад, не трогая фундамент.
И, как водится, есть и финансовая морковка — фонд на сотни миллионов для тех штатов, что предпочли мир. Подлинная драма разворачивается не в зале суда, а в том, как каждый участник ищет свою выгоду, делая вид, что заботится о справедливости.