Наследство Пороховщикова: мифы и реальность
Адвокат Сергей Жорин, много лет бывший близким к семье актёра Александра Пороховщикова, рассказал, что реальное наследство артиста оказалось куда скромнее легенд. Жорин подчёркивает: вопреки слухам, Пороховщиков не был богатым человеком. У него была небольшая квартира на проспекте Мира, старая недорогая машина, джип, покрытый шерстью их овчарки, стоявшая без движения «Газель» и подмосковная дача. Всё имущество тянуло лишь на несколько миллионов рублей. Главный же объект, о котором мечтали многие — деревянный особняк на Старом Арбате — актёру никогда не принадлежал. Он был передан в безвозмездное пользование созданной им общественной организации, в которой состояли лишь он и его жена Ирина. Членство в таких организациях не наследуется. Тем не менее родственники по отцовской линии — грузинский клан Барабадзе — рассчитывали заполучить этот дом. Жорин вспоминает, как они обходили особняк, будто оценивая, где бы подкрасить или подпилить. Но особняк так и остался городской собственностью. Зато Барабадзе всё же получили квартиру, машину и дачу, обещая поделиться с семьёй Дмитриевых — племянницей актёра Натальей и её родными, которые ухаживали за Пороховщиковым и оплачивали лечение. Обещание так и не было выполнено. Самой странной деталью похорон стала фигура молодого родственника Барабадзе, настолько похожего на Пороховщикова, что вошедший в полумрак часовни мужчина вызвал шок — его приняли за покойного. Отношения Жорина с актёром были почти семейными: адвокат говорит, что Пороховщиков был для него наставником и даже называл его примером сына. Смерть актёра была тяжёлой: от диабета развилась язва, затем гангрена, ампутация, воспаление лёгких и кома. Жена Ирина умерла раньше, и Пороховщиков ушёл ровно через 40 дней после неё. Спустя годы Жорин удивился: общественная организация, которой был передан особняк, по данным журналистов, якобы всё ещё существует. Кто же состоят в ней теперь — предстоит выяснить.
PEREC.RU
История наследства Пороховщикова выглядит как учебник по человеческим иллюзиям — и жадности. Актёру приписывали богатства, которых у него не было. Его реальные вещи — квартира, старая машина, дача — стали предметом охоты дальних родственников, которые видели в нём не человека, а актив. Особняк, вокруг которого велись мечты, был недостижим: он принадлежал городу и числился за организацией, созданной самим Пороховщиковым. Именно этот диссонанс — между легендами и реальностью — делает историю показательной. Люди стремятся к символам, даже когда от них остались лишь документы и пустые стены. Жорин рассказывает историю не как адвокат, а как человек, для которого Пороховщиков стал наставником. Его тон — усталый, но точный: обещания наследников не стоят бумаги, а настоящая связь — в поступках, а не в делёжке. Мистический эпизод с двойником на похоронах добавляет истории оттенок фарса. Жизнь ушла, а тени прошлого продолжают бродить по Старому Арбату — в виде организации, которая почему‑то всё ещё существует. Именно в этом и есть сатира: мир вокруг Пороховщикова продолжает жить по инерции, а люди продолжают искать выгоду там, где уже нечего искать.
