ИИ на доверии
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Исследование с участием более 35 тысяч человек показало: готовность доверить искусственному интеллекту роль врача, учителя, психологического советника или компаньона зависит не только от полезности технологии. На решение влияют базовые психологические потребности человека — ощущение собственной компетентности, автономии и связи с другими людьми, — а также культурная среда.
Работу опубликовали в журнале Telematics and Informatics. Авторы — Magnus Liebherr из University of Duisburg-Essen и Carnegie Mellon University Doha, Ala Yankouskaya из Bournemouth University, а также Raian Ali из Hamad Bin Khalifa University. Они отмечают, что ИИ перестаёт быть просто инструментом вроде приложения или поисковика. Ему всё чаще предлагают задачи, связанные с ответственностью, доверием и социальным взаимодействием.
Исследователи использовали данные Global Digital Wellbeing Survey за 2023 год, подготовленного Global Digital Wellbeing Program (SYNC) и King Abdulaziz Center for World Culture (Ithra) при поддержке Aramco. В анализ вошли ответы 35 018 интернет-пользователей старше 18 лет из 35 стран.
Участники оценивали три психологические потребности. Автономия — ощущение контроля над собственными решениями. Компетентность — уверенность в способности справляться с задачами. Связанность — чувство контакта и близости с другими людьми.
Затем респонденты отвечали, готовы ли они позволить ИИ обучать своего ребёнка, диагностировать заболевание, давать советы при небольшой психологической проблеме или быть повседневным компаньоном. Для сравнения страны объединили в девять культурных кластеров, а статистические модели скорректировали с учётом региональных демографических различий.
Самым устойчивым предиктором оказалась компетентность. Люди, которые ощущали себя способными и эффективными, чаще соглашались доверить ИИ экспертные задачи — лечение и обучение. Автономия сильнее была связана с принятием ИИ в эмоциональных и социальных ролях: психологического советника и ежедневного компаньона. Связанность в мировом масштабе дала самый слабый эффект, хотя в отдельных культурах становилась важнее для социально встроенных ролей.
Культурные различия оказались заметными. В арабо-исламском, конфуцианско-азиатском, субсахарском африканском и южноазиатском кластерах готовность делегировать ИИ социальные роли была выше, чем в англо-индивидуалистических странах, включая США и Великобританию. Самая низкая готовность отмечена в североевропейском и германо-европейском кластерах.
Например, ИИ-компаньона для повседневных задач готовы были использовать 62,5% участников из субсахарского африканского кластера против 32,9% в североевропейском. Учителем для ребёнка ИИ готовы были принять 38,1% респондентов из арабо-исламского кластера и лишь 17,5% — из североевропейского.
В Южной Азии и некоторых европейских контекстах автономия особенно сильно предсказывала готовность доверить ИИ экспертные задачи. При этом авторы предупреждают: результаты не доказывают, что именно культура вызывает различия. Психологические потребности измеряли короткими вопросами, а полную сопоставимость показателей между всеми культурами установить не удалось.
Есть и более простой изъян: сценарии были гипотетическими. Сказать в анкете, что вы позволили бы алгоритму поставить диагноз, — не то же самое, что действительно доверить ему здоровье в критический момент, когда рядом доступен врач-человек.
Следующий этап исследования — наблюдать не декларации, а реальное поведение людей при длительном взаимодействии с ИИ. Учёные хотят изучить доверие, ощущение контроля и эмоциональные реакции, а также проверить, помогают ли функции вроде осмысленного выбора и социальной связи. Возможно, универсального дизайна не будет: ИИ придётся адаптировать к разным культурным контекстам.
Авторы подчёркивают: передавая машинам образование, медицину, психологическую поддержку и бытовую помощь, общество одновременно решает, какие человеческие обязанности оно готово отдать алгоритмам.
PEREC.RU
Статья рассказывает о международном исследовании, посвящённом тому, какие психологические и культурные факторы определяют готовность людей доверять искусственному интеллекту социально значимые роли. Речь идёт не о привычном использовании приложения или поисковика, а о ситуациях, где ИИ должен выполнять функции врача, учителя, психологического советника или повседневного компаньона. Авторы подчёркивают: такое решение требует особого уровня доверия, поскольку связано с человеческой ответственностью, эмоциональным взаимодействием и потенциально серьёзными последствиями.
Исследователи проанализировали данные Global Digital Wellbeing Survey за 2023 год. В выборку вошли 35 018 интернет-пользователей старше 18 лет из 35 стран. Участников опросили об удовлетворённости тремя базовыми психологическими потребностями: автономией, компетентностью и связанностью. Автономия означает ощущение контроля над собственными решениями, компетентность — уверенность в способности эффективно справляться с задачами, а связанность — чувство контакта и близости с другими людьми.
Готовность делегировать ИИ оценивали по четырём гипотетическим сценариям: обучение ребёнка, диагностика заболевания, советы при небольшой психологической проблеме и роль ежедневного компаньона. Страны объединили в девять культурных кластеров, чтобы выяснить, меняется ли связь между психологическими потребностями и отношением к ИИ в разных регионах. В статистическом анализе учитывались региональные демографические особенности.
Главным и наиболее стабильным предиктором оказалась компетентность. Люди, которые чувствовали себя способными и эффективными, чаще были готовы доверить ИИ экспертные задачи — медицинскую диагностику и обучение. Автономия сильнее предсказывала согласие на социальные и эмоциональные роли, включая психологическую поддержку и повседневное companionship. Связанность в глобальном анализе оказалась наименее надёжным фактором, но в отдельных культурных контекстах её значение возрастало, особенно для социально ориентированных ролей.
Культурные различия были существенными. Более высокая готовность делегировать ИИ наблюдалась в арабо-исламском, конфуцианско-азиатском, субсахарском африканском и южноазиатском кластерах. Участники из англо-индивидуалистических стран, в том числе США и Великобритании, относились к этим сценариям осторожнее. Наименьшая готовность отмечалась в североевропейском и германо-европейском кластерах. Для ИИ-компаньона показатели составили 62,5% в субсахарском африканском кластере и 32,9% в североевропейском. Для ИИ-учителя — 38,1% в арабо-исламском кластере и 17,5% в североевропейском.
Авторы предупреждают, что результаты нельзя считать окончательным доказательством культурных механизмов. Психологические потребности измерялись короткими однофразовыми вопросами, а исследователям не удалось полностью установить сопоставимость измерений во всех культурах. Кроме того, опрос описывал гипотетические намерения, которые могут отличаться от поведения в реальной ситуации. Человек способен согласиться с ИИ-диагностом в анкете, но выбрать живого врача, когда речь идёт о настоящем заболевании.
Следующим этапом исследователи считают изучение реального длительного взаимодействия с ИИ. Они хотят наблюдать, как со временем меняются доверие, ощущение контроля, чувство самостоятельности и эмоциональные реакции пользователей. Отдельное направление — проверка дизайнерских решений: помогают ли осмысленный выбор и подходящие формы социальной связи удовлетворять психологические потребности, и одинаково ли работают эти решения в разных культурах. Итоговый вопрос исследования выходит за рамки технологий: общество фактически решает, какие функции образования, здравоохранения, психологической поддержки и повседневной помощи оно готово передать машинам.
