Родительство не лечит бессонницу

Новое исследование показывает: связь между сном и психическим состоянием молодых родителей работает в обе стороны. Симптомы депрессии и тревоги могут не только возникать на фоне бессонных ночей, но и спустя месяцы предсказывать ухудшение субъективного качества сна — даже когда ребенок начинает спать дольше и спокойнее.

Переход к родительству сопровождается серьезными физиологическими, психологическими и социальными изменениями. Нарушения сна в послеродовой период отмечают до 70% матерей и до 50% отцов. Симптомы депрессии и тревоги возникают примерно у 20% молодых матерей и 10% молодых отцов.

В обычной взрослой популяции сон и психическое здоровье связаны циклически: бессонница способна усиливать тревогу и депрессию, а эмоциональные расстройства, в свою очередь, мешают заснуть и ухудшают восстановление. После рождения ребенка уязвимость возрастает из-за гормональных изменений, новых обязанностей и постоянной неопределенности, связанной с кормлением и успокоением младенца.

Исследователи во главе с Avel Horwitz из Ben-Gurion University of the Negev в Израиле решили изучить не только одновременную связь этих факторов, но и их последовательность во времени. В исследовании участвовали 232 израильские пары, ожидавшие ребенка. Наблюдение началось в третьем триместре беременности, а повторные оценки проводились через четыре, восемь и двенадцать месяцев после родов. Людей, принимавших до беременности психиатрические или снотворные препараты, в исследование не включали.

В каждый из четырех периодов родители в течение недели носили на недоминантном запястье актиграф — устройство, похожее на часы. Датчик фиксировал движения и по ним оценивал время сна и пробуждений. Одновременно участники вели дневники: записывали продолжительность сна и оценивали его качество по шкале от одного до десяти. Также они заполняли стандартизированные анкеты на симптомы бессонницы, депрессии и общей тревожности.

Поскольку показатели депрессии и тревоги тесно совпадали, ученые объединили их в общий показатель эмоционального дистресса — состояния психологического напряжения. Затем они сопоставили сон и психическое состояние в каждый момент наблюдения и с помощью статистических моделей проверили, предсказывают ли изменения одного показателя последующие изменения другого.

На уровне субъективных оценок связь оказалась устойчивой. Матери и отцы, которые хуже оценивали свой сон или сообщали о выраженных симптомах бессонницы, в среднем демонстрировали более высокий уровень депрессии и тревоги. Такая картина наблюдалась во время беременности и на протяжении первого года после рождения ребенка.

Однако объективные данные актиграфии не показали аналогичной связи. Движения во сне не коррелировали с показателями психического здоровья. Исследователи предполагают, что трекер может не заметить важные особенности послеродового сна: например, родитель может неподвижно лежать, но оставаться в состоянии тревожного бодрствования. Кроме того, депрессия и тревога способны искажать субъективное восприятие отдыха, заставляя человека ощущать сон значительно хуже, чем это видно по датчику.

Анализ изменений во времени выявил отсроченный эффект. Более выраженные симптомы депрессии и тревоги на восьмом месяце после родов предсказывали худшее субъективное качество сна на двенадцатом месяце — и у матерей, и у отцов. Это происходило несмотря на то, что во второй половине первого года младенцы обычно переходят к более продолжительному и непрерывному сну.

По мнению ученых, когда ночные пробуждения из-за ребенка становятся реже, главным источником проблем со сном может оказаться уже не младенец, а накопившийся эмоциональный дистресс. Дополнительную нагрузку создают возвращение многих родителей к работе и перераспределение обязанностей по уходу за ребенком.

У отцов обнаружился особенно наглядный замкнутый круг: худшее качество сна на четвертом месяце предсказывало рост симптомов депрессии и тревоги на восьмом, а затем эти симптомы были связаны с ухудшением субъективного сна на двенадцатом месяце. Иными словами, отцовский сон может быть ранним сигналом будущих эмоциональных трудностей, даже если ночных пробуждений у отца меньше, чем у матери.

Исследование не доказывает прямую биологическую причинность: это наблюдательная работа, а статистические модели показывают прогнозирующие связи, но не устанавливают механизм. Кроме того, выборка состояла преимущественно из семей со средним и высоким доходом и здоровыми младенцами, а большинство участников имели субклинические, то есть не достигающие уровня диагноза, симптомы депрессии и тревоги. Поэтому выводы нельзя автоматически переносить на родителей с тяжелыми психическими расстройствами. Ученые также не изучали напрямую, как сон и эмоциональное состояние одного партнера влияют на другого.

Авторы считают, что медицинским специалистам стоит оценивать не только сон, но и эмоциональное состояние обоих родителей. Помощь при тревоге и депрессии может оказаться необходимой частью восстановления сна, особенно в поздние месяцы первого года ребенка. Работа опубликована под названием «Sleep and symptoms of depression and anxiety in mothers and fathers of infants: A longitudinal perspective»; авторами стали Avel Horwitz, Yael Bar-Shachar, Dar Ran-Peled, Gal Meiri и Liat Tikotzky.