Выживает остроумный

Человек мог стать человеком не только благодаря силе и дружелюбию, но и благодаря способности удачно пошутить. К такому выводу подводит теоретическая работа лингвиста Wayne State University Ljiljana Progovac, опубликованная в журнале PNAS Nexus. Исследовательница предлагает назвать этот механизм «выживанием самого остроумного».
В дискуссии об эволюции человека обычно сталкиваются две идеи. Первая восходит к Чарльзу Дарвину: «выживание наиболее приспособленных» часто сводят к физической силе и здоровью. Вторая — гипотеза «выживания самого дружелюбного»: согласно ей, решающим преимуществом стали сотрудничество, просоциальное поведение и способность создавать союзы.
Progovac считает, что обе версии не полностью объясняют человеческую специфику. Сила и кооперация встречаются у других животных, включая бонобо и приматов. А вот язык позволил людям не просто объединяться, но и конкурировать — иногда без необходимости превращать спор в драку.
Главную роль, по мнению автора, могли сыграть сексуальный отбор, красноречие, воображение и способность перехитрить соперника. То есть привлекательными для партнёров становились не только тело и покладистый характер, но и умение быстро придумать меткую реплику.
Чтобы восстановить ранние этапы языка, исследовательница использовала метод обратной реконструкции. Поскольку древняя речь не оставляет костей, лингвисты разбирают современные языки, словно археологи — многослойный грунт, и ищут в них простейшие конструкции, названные «живыми ископаемыми».
Один из таких следов — сочетания глагола и существительного: английские killjoy («зануда, портящий удовольствие»), crybaby («плакса»), pickpocket («карманник») и scatterbrain («раззява»). В них ещё нет сложной грамматики, чёткого различения подлежащего и объекта действия или указания на время.
Подобные конструкции встречаются в языках разных семей — от сербского до берберских языков и Twi. Исторически из них часто возникали яркие метафорические прозвища: обидные, смешные или описывающие заметную привычку и внешнюю черту человека.
Гипотеза такова: тот, кто быстрее придумывал остроумные и унизительные клички, получал социальное преимущество. Он мог выставить соперника нелепым, привлечь внимание потенциального партнёра и продемонстрировать интеллект — без физического столкновения. Ранняя речь, таким образом, служила не только для передачи сведений, но и для социального маневрирования.
Отголоски этого механизма, как отмечает Progovac, заметны и сегодня. Во многих традиционных устных обществах красноречивые люди обладают высоким статусом, получают политическое влияние и могут иметь больше возможностей для выбора партнёра. Юмор и метафоры оказались не украшением общения, а вполне практичным инструментом.
Работу поддерживают и данные нейровизуализации. В одном эксперименте участники читали древние по структуре сочетания «глагол плюс существительное» и более современные сложные слова. Простые «языковые ископаемые» вызывали более сильную телесную реакцию и активировали правую часть веретенообразной извилины — области мозга, связанной с распознаванием лиц.
Совпадение примечательно: тот же участок помогает видеть лицо и обрабатывать базовые словесные конструкции. Это согласуется с предположением, что ранняя грамматика была тесно связана с называнием людей и прикреплением словесных ярлыков к конкретным лицам.
Другой эксперимент сравнивал обработку простых и иерархически организованных предложений. Простые фразы слабее задействовали область Брока и базальные ганглии — глубокие структуры мозга, участвующие в управлении движениями и обучении. В ходе эволюции связи между областью Брока и базальными ганглиями стали плотнее, а усложнение языка, вероятно, повлияло на развитие этих сетей.
С этим согласуются и генетические изменения, характерные для людей и неандертальцев, включая варианты гена FOXP2, связанного с развитием речи и языка.
Вербальные поединки могли также снижать физическую агрессию. Смех и юмор уменьшают стрессовую реакцию и уровень кортизола. Так «выживание самого остроумного» связывают с гипотезой самоодомашнивания человека: общества постепенно отдавали предпочтение тем, кто умел разрядить напряжение словами или добиться доминирования без смертельной схватки.
Но это пока не доказанный сценарий. Учёным приходится восстанавливать прошлое по современным языкам и использовать данные сканирования мозга как косвенные показатели. Мозг современного человека не может напрямую рассказать, что делали его предки в повседневной жизни.
В будущем гипотезу можно проверить, сравнивая, как люди с разными особенностями нервной системы обрабатывают древние грамматические конструкции. Это поможет точнее определить нейронные пути, благодаря которым язык получил шанс стать главным инструментом человеческой конкуренции.
Статья называется “Survival of the wittiest (not friendliest): The art and science behind human linguistic and cognitive evolution”. Её автор — Ljiljana Progovac.