Глубокие схемы и яркие перепады

Недавнее исследование, опубликованное в Journal of Affective Disorders, разбирает одну из самых неудобных тем в психиатрии: почему одни люди с биполярным расстройством демонстрируют едва заметные пограничные черты, а другие погружаются в них целиком. Учёные выяснили, что ключ может скрываться там, где почти всегда всё начинается — в детстве. Именно ранние дезадаптивные схемы, то есть глубоко укоренившиеся негативные убеждения о себе и окружающем мире, оказываются связаны с тем, насколько тяжело проявляются пограничные особенности у людей с биполярным расстройством.

Биполярное расстройство — это хроническое психическое состояние, при котором настроение скачет от мании до депрессии. У многих пациентов вместе с этим появляются элементы пограничного расстройства личности: эмоциональная нестабильность, шаткое чувство «я», сложные отношения с окружающими и склонность к самоповреждению.

Исследователи решили понять, почему у части пациентов эти черты почти незаметны, а у других — выражены до болезненности. Гипотеза была простой: виноваты могут быть ранние схемы, формирующиеся у ребёнка, когда его эмоциональные потребности не удовлетворяются. Это чувства заброшенности, дефектности, изоляции, недоверия и прочие неприятные «подарки» детства.

Для проверки идеи учёные проанализировали данные 557 взрослых пациентов в Сеуле, у которых диагностировано биполярное расстройство I или II типа. Все они заполняли психиатрические опросники в рамках обычного лечения. Специалисты оценивали четыре ключевые пограничные характеристики — эмоциональную нестабильность, проблемы идентичности, трудности в отношениях и склонность к самоповреждению. Параллельно измеряли 18 типов ранних схем.

Результаты оказались однозначными: люди с выраженными пограничными чертами имели более высокие показатели по всем без исключения негативным схемам. Сеть взаимосвязей между симптомами у них была плотнее, а узловыми точками были убеждения вроде «я дефектен», «люди отвергнут меня», «я должен подчиняться, чтобы избежать конфликта».

Причём у всех участников самоповреждение тесно связывалось с убеждением «я не могу контролировать свои импульсы». Но различия между группами тоже были заметны. У пациентов с тяжёлыми пограничными чертами проблемы в отношениях были куда сильнее переплетены с негативными схемами. Эмоциональная нестабильность у них прямо связывалась с самоповреждением, тогда как у пациентов с более мягкими чертами она была больше связана с внутренним конфликтом идентичности.

Исследователи подчёркивают: вне зависимости от тяжести, проблемы с идентичностью и отношениями почти всегда связаны с глубинной установкой «меня отвергнут», а самоповреждение — с ощущением неспособности выдерживать эмоциональный стресс.

Но работа имеет и ограничения. Поскольку данные собирались в один момент времени, нельзя сказать точно, что именно схемы вызывают усиление пограничных черт — возможно, всё наоборот. Кроме того, в исследовании участвовали только корейские пациенты из одного медучреждения, что ограничивает применимость выводов.

Ученые предлагают продолжать исследования в долгосрочном формате и проверять, могут ли методы терапии, направленные на изменение глубинных убеждений, реально снижать пограничные симптомы у людей с биполярным расстройством.