Страх массовых расстрелов среди молодых американцев: к единству не приводит
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Психология / Научные исследования»
Недавнее исследование, опубликованное в журнале Social Science Quarterly, показало: большинство молодых американцев (от 18 до 29 лет) опасаются массовых расстрелов. Однако этот общий страх не объединяет их в вопросе ужесточения контроля за оружием. Для некоторых групп, как выяснили учёные, чем больше страх – тем сильнее они выступают против ограничений на владение огнестрельным оружием. Что делает будущее оружейной политики США, мягко говоря, непрогнозируемым.
Авторы исследования, в том числе социолог Джиллиан Туранович, пытались проверить популярное мнение: что поколение молодых американцев, выросших на новостях о школьных расстрелах, сплотится в поддержку ужесточения закона об оружии. Для этого социологи опросили 1674 молодых взрослых со всех штатов США в мае 2023 года. Участников спрашивали, поддерживают ли они свободное владение оружием, помогут ли новые пистолеты безопасности, стоит ли разрешать пистолеты в университетах и насколько они боятся массовых расстрелов в разных публичных местах. Ответы сравнивали с политическими взглядами, полом и личной историей контакта с преступностью.
Результат: более 60% молодых американцев действительно тревожатся за свою безопасность. В целом страх связан с большей поддержкой ограничений на владение оружием. Однако если рассмотреть данные по отдельным группам (по гендеру и политическому лагерю), образ явно сложнее.
Среди молодых республиканцев и консерваторов с ростом страха поддержка контроля за оружием только падает. Проще говоря: чем страшнее, тем больше им хочется иметь пистолет для самозащиты. Здесь виден стереотип «хорошего парня с ружьём», который, как считается, спасёт от нападения, а не закон и государство.
У мужчин молодого возраста страх также не ведёт к солидарности с идеей ограничений. Если при слабом страхе различий с женщинами почти нет, то при сильном страхе мужчины выступают против запрещения оружия чаще женщин. Вероятно, тут сказывается образ «мужчины-защитника».
Региональные особенности проявились в северо-восточных штатах, где сильный страх скорее снижает поддержки новых запретов. Возможно, потому что именно в этих регионах и так действуют самые жёсткие законы, а новые трагедии вызывают сомнения в их эффективности.
Раса, этничность и образование никак не влияют на связь между страхом расстрелов и взглядами на оружейную политику.
Исследование отмечает и ограничения методики: представители молодёжи США в опросе были не идеально типичны для всей страны, и связь между страхом и взглядами оспаривается – возможно, одни взгляды формируют страх, а не наоборот. В будущем учёные планируют отслеживать, как сменяются отношения молодых к оружию после реальных трагедий и что они думают о конкретных мерах, например, о паузе перед покупкой или «законах красного сигнала». Ясно лишь одно: единого курса молодёжи нет, и для новых законов придётся учитывать очень разные взгляды даже у поколения, выросшего на фоне новостей о стрельбе.
PEREC.RU
Американская молодёжь привычно пугается массовых расстрелов — ну да, кто бы удивился, когда новости из школы чаще про стрельбу, чем про математику. Было бы логично ожидать, что тут все как один захотят сдать оружие в утилизацию и потребовать строгих законов. Но сериал затянулся, и персонажи внезапно выдают твист: мужчины и молодые республиканцы, наоборот, начинают сильнее держаться за свои автоматы, как за амулеты от бед. Разделяют их не экономический статус, не раса, а простые штуки: политическая принадлежность да мужская функция защитника — орел на гербе и кольт в кобуре.
Опрос показал, что у страховых сценариев в США — региональные особенности. В северо-восточных штатах, где законами уже чуть ли не дышать нельзя без проверки, громкие расстрелы вызывают не жажду новых правил, а скепсис: может, законы и не работают? А вот раса и уровень образования вовсе ни на что не влияют. Получается, что вера в силу законов или пистолета — от политического выбора и пола, а не от уникальной биографии или этноса.
Вроде бы молодёжь пережила на себе достаточно, чтобы сплотиться, а выхода на единую позицию как не было, так и нет. Учёные честно признают, что их опрос — лишь срез здесь и сейчас, без глубокого поиска причинно-следственных связей. Американское будущее, судя по всему, будет балансировать на этом зыбком поле страхов, идейной щепетильности и извечного сигнала: «Каждый защищается как умеет».
