Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Киноманы / Новости: сериалы, фильмы, премьеры»
В петербургском Лахта Центре прошла сессия «Экран будущего: технологическая трансформация кино и анимации». Она состоялась в рамках Дней креативной экономики и трека «Креативный код. Технологии», организованного «Газпромом» и Минэкономразвития при поддержке «Газпром-Медиа Холдинга». Участники обсуждали, помогает ли искусственный интеллект кинематографу или угрожает творчеству.
Модератором выступила заместитель генерального директора медиагруппы «Комсомольская правда» Анжелика Кирьян. Она отметила: ИИ ускоряет отдельные этапы производства, помогает создавать визуальные решения и проверять идеи, которые прежде были слишком дорогими или сложными. Но доступность инструментов не означает, что стало проще написать хорошую историю или найти зрителя.
Медиапродюсер и основатель международного конкурса ИИ-кино MyFilm48 Павел Перегудов считает, что генеративные технологии сделали эффектное изображение доступным и тем самым изменили кино. Когда картинку легко создать, дефицитом становится смысл — история, авторский взгляд и причина досмотреть фильм до конца. По наблюдениям Перегудова, в MyFilm48 побеждают не участники с самой продвинутой нейросетью, а те, кому есть что сказать.
Генеральный продюсер 1-2-3 Production Артём Михалков обратил внимание на нехватку специалистов, умеющих соединять цифровые решения с традиционной съёмкой. Индустрии нужны, например, VFX-супервайзеры — специалисты, отвечающие за визуальные эффекты, — которые понимают драматургию, а также операторы, умеющие работать с генеративными фонами и LED-экранами.
Генеральный директор ГК «РИКИ» Юлия Немчина назвала ИИ умным помощником, но не автором смыслов. По её словам, финальная анимация, пластика движений и эмоции персонажей требуют кропотливой ручной работы. Узнаваемость «Смешариков» и «Фиксиков», считает она, основана на опыте, мастерстве и человеческом чувстве. При этом мультипликаторы не воспринимают ИИ как угрозу: его используют для ускорения рутинных задач.
Отдельная часть дискуссии была посвящена этике. Режиссёр и сценарист Алексей Герман-мл. заявил, что зрителю важны подлинность и неповторимость артиста. Компьютерные системы обобщают и в ближайшие годы, по его мнению, будут продолжать это делать, тогда как уникальность человека складывается и из его несовершенств.
Актёр Сергей Бурунов, выступавший вторым модератором, рассказал о собственных опасениях: ИИ уже применяют для создания фонов и массовых сцен, а его голос можно сгенерировать. Это создаёт риск использования лица или голоса артиста без его контроля и может повредить репутации.
Генеральный продюсер Okko Гавриил Гордеев призвал повышать ответственность авторов, применяющих ИИ, и уделять внимание культуре и духовному воспитанию. При этом в киноиндустрии генеративные технологии становятся профессиональным инструментом. Для работы с ними формируется отдельное производственное направление и инфраструктура. Они ускоряют процессы и расширяют возможности для экспериментов, но пока влияют на бюджеты главным образом косвенно — за счёт сокращения времени производства.
Участники сессии сошлись во мнении, что новые инструменты помогают создавать сложные визуальные решения и воплощать замыслы, которые могли бы оказаться слишком дорогими или невыполнимыми при обычном производстве. Технологии меняют производственный цикл, но остаются инструментами, а не авторами. По мнению участников, именно человеческий опыт и авторский взгляд определяют, досмотрит ли зритель фильм и сможет ли российское кино конкурировать на международном рынке.
Директор по коммуникациям «Газпром-Медиа Холдинга» Александр Кормухин подчеркнул важность сотрудничества технологий и творчества авторов. По его словам, открытый диалог представителей технологических компаний и творческих профессий помогает формировать отраслевые стандарты применения нейросетей.
Киноиндустрия обнаружила редкую вещь: новую технологию, которую нельзя объявить ни спасителем, ни концом света. Пока что нейросеть делает привычную работу быстрее, а людям оставляет неудобный вопрос — зачем всё это вообще показывать зрителю.
В подобных разговорах особенно заметна аккуратная расстановка ролей. Технология получает статус полезного инструмента, автор — право на смысл, а организаторы — возможность представить отраслевую встречу как место, где будущее обсуждают не только в презентациях. Все участники выглядят разумно, и потому особенно ясно: никто не хочет оказаться тем, кто проспал перемены или, наоборот, слишком рано поверил рекламному буклету.
Есть и вполне практическая сторона. Если автоматизация сокращает время, но не гарантирует сокращения бюджета, экономия пока живёт в таблицах производственных процессов, а не обязательно в цене билета. Зато появляется спрос на людей, которые одинаково уверенно чувствуют себя и в драматургии, и среди цифровых инструментов. Будущее, как обычно, обещает избавить от рутины, но сначала требует пройти курсы повышения квалификации.
Этические опасения звучат убедительнее любых футурологических фанфар: голос и лицо можно воспроизвести, а последствия использования чужой идентичности останутся вполне человеческими — юридическими, профессиональными и репутационными. Призыв к ответственности здесь не декоративная мораль в конце презентации, а попытка не превратить артистов в бесплатный набор данных. Кто именно будет отвечать и по каким правилам, решит не нейросеть: у неё пока нет ни договора, ни чувства неловкости.
Разговор о стандартах полезен, но стандарты не возникают от одного торжественного слова со сцены. Их обычно формируют там, где интересы авторов, платформ, студий и владельцев технологий перестают совпадать. Поэтому открытый диалог — хорошее начало, но не гарантия бескорыстия: каждый участник хочет, чтобы правила будущего не мешали именно его бизнесу.
Главная интрига не в том, заменит ли алгоритм человека. Это слишком удобный вопрос: на него можно отвечать годами и каждый раз продавать новую конференцию. Гораздо неприятнее другое — кто будет владеть результатом, чьи данные и образы использовали и кому достанется выгода от ускоренного производства.
Технология способна удешевить эксперимент и расширить визуальный словарь. Но если на выходе получится только ещё больше красивых кадров без причины их смотреть, кино просто научится производить пустоту с повышенной производительностью. А зритель, как ни странно, всё ещё хочет не демонстрацию возможностей инструмента, а историю. Нейросети могут облегчить дорогу к экрану; пройти её за автора и заслужить внимание публики пока не получается.