Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Киноманы / Новости: сериалы, фильмы, премьеры»
Кент Джонс, один из уважаемых кинокритиков и режиссёр, чьи суждения когда-то можно было найти на страницах Film Comment, снова напомнил о себе — но уже не словами, а кадрами. Его пристальное внимание к актёрской игре когда-то помогало анализировать такие роли как Николь Кидман в «Мулен Руж» или Роберт Форстер в «Джеки Браун». Теперь Джонс играет на поле авторского кино — и отдаёт все козыри актёрам.
Первая его полнометражная работа «Диана» — это соль Mary Kay Place. Второе детище, фильм «Поздняя слава», выстроен вокруг тонкой и многослойной игры Виллема Дефо. Дефо, кстати, носит здесь имя Эд Саксбергер — в прошлом поэт, а ныне забытому работнику почты из Нью-Йорка выпадает шанс снова ощутить себя творцом, когда миллениалы-писатели внезапно признают в нём гения. Сценарий, базирующийся на новелле Артура Шницлера и переработанный Сэми Берч, умело балансирует между иронией и теплотой. В нём нет издёвки даже над самыми наивными героями.
Джонс, прочитав сценарий, решил избежать насмешек: не будет, мол, никакой драмы с сарказмом уровня Билли Уайлдера. Его цель — показать смехотворное как нечто прекрасное: пусть зритель видит и забавное, и утонченную наивность этих людей, способную тронуть. Если на «Диану» вдохновляли женщины в родне режиссёра, то «Поздняя слава» — это слияние перспектив: Джонса, Берч и даже давно усопшего Шницлера.
Снимать «Позднюю славу» было для Джонса путешествием по Нью-Йорку 1970–1980-х, когда город ещё не превратился в глянцевую декорацию. Сам Дефо, как и Джонс, приехал туда в те годы — и стал единственным логичным выбором для роли забытого поэта. Редкое совпадение, когда актёр и персонаж срастаются до такой степени, что различить их уже невозможно.
В фильме дважды пришлось заменить актёров, и любопытно, что режиссёр считает эту «неудачу» своим везением. Всё это лишь доказывает тезис Джонса: каждый актёр трансформирует героиню, а режиссёр, вопреки мифу о власти, должен пускать процесс на самотёк. Он держит камеру в руке, двигается за актёрами, забывает про шаблоны — и получает более живое кино.
В монтажной секрет был в ритме: как говорил любимый Боб Дилан, «порой бит мешает ритму». Удача, по мнению самого Джонса, значит столько же, сколько и долгие годы, проведённые им рядом со Скорсезе и на посту директора Нью-Йоркского кинофестиваля. Пёт ли режиссёр автобиографические баллады? Вряд ли. Просто умеет ловить момент и не верит в тщательно спланированные карьеры — у кого они вообще получаются?
Премьера «Поздней славы» запланирована на 7 августа 2026 года.
Статья выглядит как откровенный пассаж против голливудских штампов. Кент Джонс снова закапывается в любимое болото актерской природы: он как будто не снимает кино, а собирает террариум, где каждый новый актёр — экзотическая рептилия, требующая индивидуального обращения. При этом, похоже, надеется, что если долго смотреть в кадр на Дефо (персонаж-маугли из мира забытой поэзии), тот поможет забыть о тех, кого из фильма по-тихому попросили уйти. Удивительная нелюбовь к драматургии «по рецепту», галантные кивки в сторону случайно оказавшихся рядом сценаристов и даже призрак Шницлера — всё это аккуратно завёрнуто в тейк про монтаж с цитатами Боба Дилана. А делается вывод — по духу эпохи ЖЖ: никакого плана у автора не было, просто «повезло». Видимо, именно так и рождается «лучшее кино 2026 года»: чуть хаоса, пара случайных увольнений, доверие к чутью (и длинная дружба со Скорсезе). Режиссёр не работает, а наблюдает, как фильм снимается сам. В качестве ручного инструмента — только усталый оптимизм и опытный монтажёр. Если бы страна знала, из какого сора вырастают лучшие фильмы… На выходе мы имеем пережёванный Голливуд наоборот — и вместо массы невыносимого пафоса появляется история, которую даже хочется досмотреть до титров.