Магия сломанной плёнки: Гай Мэддин и его одержимость потертым кинематографом

Вот уже больше сорока лет канадский режиссёр Гай Мэддин снимает фильмы, которые одновременно пугают, завораживают и вызывают ностальгию по временам, когда киноплёнка ещё успевала поцарапаться до дыр. Его работы — как находка из пыльного сундука: и вроде бы цитируют прошлое, иронизируя над ним, и в то же время обнимают его со всей трепетной любовью коллекционера. Мэддин открыто заявлял: его цель — «сделать что-то красивое, но глупое». Но назвать его фильмы глупыми может только тот, кто всю жизнь ел пресную овсянку и никогда не сталкивался с плотной паутиной литературных и киношных цитат, в которых мастер купает своего зрителя.

Главная фишка Гая — это стилизация под кино 1920-х и 1930-х. У Мэддина фильтрация не просто ретро: это настоящее эстетское извращение. Он намеренно использовал камеры с дефектом, позволял свету протекать на плёнку, чтобы получить результат не глянцевый, а, как он говорил, ещё более «убитый» с каждым сеансом. Его фильмы и выглядят, и звучат так, будто их лет сто таскали из одного киноархива в другой вместе с тараканами. Но увы, мир изменился: цифровое восстановление и новые проекторы стерли из памяти зрителей образ подуставшей ленты — теперь даже самые открытые к классике люди, вообще-то, не видят зачерневшей плёнки с фоновым гулом звука.

На этом фоне ретроспектива работ Мэддина в Академии кино в Лос-Анджелесе — событие с привкусом злой иронии. Четыре ключевых фильма («Осторожно», «Зелёный туман», «Мой Виннипег», «Самая грустная музыка на свете») теперь покажут в шикарном зале, где Мэддин лично выступит с комментариями. Особенно выделяется новая реставрация «Осторожно» (1992), гремучей смеси немецких фильмов о горах с налётом театральной абсурдности. На зло цифровщикам, режиссёр участвовал в восстановлении: кое-где уменьшил избыток света, а палитру сделал «винтажной, но не фальшивой».

Зачем он это всё? В своё время публика «Гимлийского госпиталя» выбегала из зала с рекордной скоростью — 85% зрителей не выдерживали и 10 минут! И так продолжалось до тех пор, пока кассеты не распространились через фанатов. Дальше — слава, статьи в кинокритических изданиях, и вот уже Мэддин считает, что его фильмы — тоже часть большого кинонаследия. Оказавшись внезапно востребованным, он обзавёлся звёздами: в «Самой грустной музыке...» снималась легендарная Изабелла Росселлини, написавшая позже сценарий для их совместного фильма о её отце Роберто. А в «Мой Виннипег» роль матери исполнила настоящая звезда фильмов-нуар — Анн Сэвидж с харизмой, от которой, по словам режиссёра, даже Бетт Дэвис бы спасалась бегством.

Сам Мэддин не любит смотреть свои прошлые работы: некоторые вызывают только дискомфорт, в других слишком много призраков ушедших друзей из титров. Но иногда, рискнув, он обнаруживает, что гордится своим творчеством. Так было, например, при недавнем просмотре «Осторожно» в Париже — и это, учитывая его вечную иронию, уже сродни признанию.

Ретроспектива фильмов Гая Мэддина в Лос-Анджелесе пройдёт с 11 по 13 июля.