Возвращение Звягинцева: «Минатавр» после комы, эмиграции и риска для актёров

Тема: возвращение Звягинцева из комы, эмиграция, новый фильм, репрессии против актёров.

Жанр: кино-биография с привкусом сарказма.

Всё началось как классика для российского интеллигента: ковид, редкое осложнение после вакцины, две недели в коме — сюжет и для мелодрамы, и для злого фельетона. Но у русского мэтра и болячка — повод для рывка: парализованный и физически разбитый, он год лежит, а потом выходит из немецкой больницы сам — при помощи коляски, конечно. Оживать ему не мешают даже сети эмиграции: уехал во Францию, потому что сын уже полупарижанин, а супруга давно мечтала о Сен-Жермен.

Родная страна теперь отвечает лаконично — вернёшься, станешь чужим агентом. Ну что ж, пусть кино снимает в Риге (латвийские окраины ничем не хуже московских), хоть актёров снимать — проблема. Ведь теперь любой съёмочный день для русского актёра — как проход по минному полю: шаг влево, и ты уже вне закона. Смельчаков мало, но они есть, — и один из них становится лицом фильма.

Ирония — он снимает фильм по "Неверной жене" Шаброля, но превращает буржуазную трагедию во что-то наше: интрига сразу падает на стол, вся эстетика превращается в болото наблюдений и сложных диалогов с самим собой — почти как российское общество, где все очевидно, а разгадывать всё равно приходится. Катарсис — двадцать минут немоты после убийства. Комментарии избыточны, всё и так ясно без слов.

Режиссёр вкладывает туда всё свое и чужое — боль, войну, коррупцию, ощущение потерянного дома. При этом кинофестиваль, овации, а следующий проект уже ждет своей очереди. Жизнь — вечная игра на выживание: кто кого, режиссёр или кома, искусство или эмиграция. Ирония в том, что главный российский фильм года снят за пределами России, а мастера своего дела у нас всё ещё учатся на французов.