«I'll Be Gone in June»: юность на руинах эпохи

Катарина Ривилис сняла фильм «I'll Be Gone in June» — и если вы думали, что подростковые драмы уже ничем не удивят, вы явно не сталкивались с одиночеством на фоне всемирного горя. Два героя — два затерянных подростка из разных миров — сталкиваются в захолустном городке Лас-Крусес, штат Нью-Мексико, именно тогда, когда Америка еще пытается отдышаться после атаки 11 сентября 2001 года. Тогда четыре угнанных пассажирских самолета разрушили башни-близнецы Всемирного торгового центра, а США начали «войну с террором», развязав череду новых катастроф.

События тех дней непрерывно крутились на телеэкранах и так врезались в коллективную память, что Америка годами тревожится за свой мнимый мессианский статус и щедро разбрасывается антиисламским пафосом. И в этой атмосфере взрослеют не только главные герои фильма — любых, кто хоть раз видел кадры 11 сентября, уже не удивишь потоками насилия в режиме онлайн, от которых начинает тупеть даже коллективное сочувствие.

Продюсировала картину компания Road Movies — кто знает, тот помнит, что Вим Вендерс, лично переживший 11 сентября в США, снял нечто похожее в 2004-м («Страна изобилия»). Здесь режиссер, к слову, немецко-русского происхождения, использует героиню Фрэнни (Наоми Косма) как свой автобиографический слепок: в 2001-м сама Катарина приехала в Штаты и попыталась выжать хоть каплю американской мечты из сонного городка — в надежде когда-нибудь доехать до Нью-Йорка или Лос-Анджелеса. Ни до мечты, ни даже до Нью-Йорка она так, если что, не добралась: после провального опыта пришлось возвращаться домой, в Германию, как и ее героиня.

Лас-Крусес — место столь же далекая от мегаполиса, сколь и открытая для личных драм, где твоя странность — не экзотика, а диагноз. Героиня бродит по вечеринкам, мучается в неловких классах, тусит с такими же потеряшками: Сам (Безумная Сам) и Ида (еще одна иностранка). Вокруг себя — вечный песок, бассейн, случайные американцы, у которых она живёт, и обязательные шутки про «девочку-наци». Кажется, что взрослеть безопаснее там, где тебя никто не тронет, но после 11 сентября все вдруг начали бояться всего и всех, кто не вписывается в привычные стандарты.

Завязка второе дыхание получает с появлением Эллиота — мрачного художника с группой, чья грусть роднит его с Фрэнни. В мире, где паранойя стала государственной религией, их объединяет ощущение «не-отсюда», чувство, будто политика перестала быть фоном и вторгается в личную жизнь.

Как и положено приличной киношной исповеди, Фрэнни снимает всё на камеру — чтобы сублимировать личное в универсальное, и одновременно прокручивать урезанные флэшбэки новостей, как немой упрёк памяти. Красочные съёмки перекликаются с зумами ее видеодневника: страна-катастрофа и маленький человек в ее кадре.

Стоит отдать должное актёрам — большинство из них далеко не профессиональные, их выбрали среди местных подростков. Поэтому в сценах, где учитель требует «правильного» ответа на теракт, герои отвечают по-настоящему: кто-то хочет мести, кто-то бредит войнами и «правильным раскладом», а кто-то вдруг мыслит не по голливудским канонам: «Может, стоит подождать, подумать, не бросаться в новую Вьетнам?» Ну прямо как будто слушаешь новости двадцать лет спустя.

Режиссёр не пытается делать из своих героев послушных статистов, наоборот — этих подростков гораздо интереснее слушать, чем весь взрослый мир с их вечной жаждой крови.

Фильм не пускается в банальную ностальгию по поп-культуре (хотя тут и блюз, и гранж, и испаноязычные песни), но аккуратно напоминает: быть чужаком можно даже в стране мечты. И если вы думаете, что финал предсказуем — он, конечно, очевиден, ведь Фрэнни уезжает домой, но это тот редкий случай, когда наблюдать за её путём по-настоящему завораживает.

Картина дебютировала на Каннском кинофестивале 2026 года и ждет проката в США.