Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Киноманы / Новости: сериалы, фильмы, премьеры»
Первым действительно громким событием Каннского кинофестиваля 2026 года стал фильм «Teenage Sex and Death at Camp Miasma». Среда вечера прошла в Théâtre Debussy под аккомпанемент подросткового саспенса, ужаса и лесбийских слэшер-ноток. На несколько часов раньше режиссёр Джейн Шонбрун и актрисы Ханна Эйнбиндер и Джиллиан Андерсон посетили дискуссию в American Pavilion – без гламура, но с живой аудиторией.
Шонбрун иронизирует: «Этот фильм — настолько коммерческий, насколько я могу осилить… то есть, вероятно, вообще не коммерческий». Она заявляет недвусмысленно: хоррор-хиты, судя по вкусам прокатчиков, вроде бы никому не нужны — хотя на экранах они мелькают стабильно раз в сезон. «Мне говорят: "Слэшеры не продаются". А я думаю, что это всё признаки явной трансфобии — иначе зачем тогда прокатывать этот хоррор-шлак по три раза в год?» — размышляет режиссёрка, не скрывающая, что ей ближе иной взгляд на мир, чем у людей, определяющих, каким фильмам давать зелёный свет.
В центре сюжета — Крис (в исполнении Эйнбиндер), квир-режиссёр ужасов, которая получает заказ на перезапуск культовой, но сомнительной слэшер-франшизы 80-х. В роли жертвы — Джиллиан Андерсон, чья героиня начинает крушить привычный мир Крис весьма неожиданными способами. Атмосфера на съёмках, по словам Шонбрун, напоминала не столько студию, сколько «институт для девочек-синефилов», а иногда и настоящий клуб ценителей авторского странного. В итоге именно стрим-сервис MUBI рискнул выпустить ленту, когда другие дистрибьюторы струсили.
Фильм не просто о сексуальном пробуждении квир-молодёжи — в нём угадывается автобиографический подтекст самой Шонбрун, открыто объявившей себя трансгендерной персоной в 2020 году. Она вспоминает, как в предыдущих фильмах переживала фазы выхода из «не своей» жизни и метафорически сравнивает это с испытанием от приёма антидепрессантов — сперва чувствуешь все побочные эффекты. Новый фильм — о том, как в 34 впервые получить собственное тело, свою сексуальность и взросление, которое большинству знакомо в 15-16 лет, но не ей.
Для Эйнбиндер роль Крис — первая главная, для Андерсон — новое погружение в жанр: в юности, вспоминает звезда «Секретных материалов», однажды попробовала марихуану под ужасы «Техасской резни бензопилой» — и до сих пор не избавилась от психологической аллергии к хоррору. Тем не менее, на этом проекте ей удалось примерить на себя роль того, кто не боится угла, где всегда прячется что-то леденящее.
Шонбрун тоже впервые приехала в Канны как режиссёр — 10 лет назад она была там в «предыдущей жизни», с нелюбимой работой и плохим настроением. Теперь всё иначе. Когда съёмки закончились, вспоминает режиссёр, Андерсон как бы в шутку бросила: «Увидимся в Каннах». Так и вышло.
Прокатная дата — 7 августа. MUBI верит в успех «Teenage Sex and Death at Camp Miasma».
Сначала фильм с названием «Teenage Sex and Death at Camp Miasma» кажется ещё одной попыткой пощекотать нервы пресыщенному зрителю. Канны-2026 делают вид, будто ничего странного не происходит: очередной слэшер, подростки, уютная эротика и хоррор. На сцену выходит Джейн Шонбрун, режиссёр на стыке миров – ироничная, неторопливая, с фразой «Максимум коммерции – и то с натяжкой».Индустрия заявляет: «Слэшеры не продаются, а уж квир-темы – тем более». Кому нужны эти вечные подростковые переживания, если можно каждые полгода запускать стандартные слэшеры с мужиком в маске? Прокатчики, похоже, слепы к тому, что тут водоворот личных демонов, взросления и неприятной автофикции, где главная угроза – не топор, а исподволь ощущение чуждости и трансформации.Вместо банальной крови – исповедь режиссёра, впервые за 34 года узнающего, что значит себя принимать. Ханна Эйнбиндер, новичок в полнометражках, попадает в мир, где институт девочек-синефилов становится местом посвящения. Для Джиллиан Андерсон этот опыт странности – новый тип страха, уже не кинематографический, а жизненный. Оставшиеся прокатчики тихо сбежали, а MUBI остался. Кажется, неординарные истории всё ещё нужны, пусть даже только тем, кто умеет читать между строк. Общество сытое и равнодушное получило плевок в лицо – и, судя по реакции зала, ему это понравилось.