Is God Is – рецензия: Алексия Харрис дебютирует горькой эпопеей мести

Одним из главных секретов любого режиссёра всегда оставалось то, сколько мрака он готов впустить в созданный им мир. Подобно настоящему богу своей вселенной, режиссёр кино определяет всё: меру страдания, пределы милосердия, цену боли — и, главное, зачем мы вообще на это смотрим. Обычно вопрос не в том, почему на экране столько ужаса, а — к чему всё это? Алексия Харрис, прежде известная как драматург, с триумфом ворвалась в большое кино с дебютом «Is God Is». Это едкая смесь роуд-муви, драмы и триллера, в которой месть сверкает как зубная коронка: ярко, холодно, со звоном и болью. В центре истории — две сестры-близняшки: жесткая Расин (Кара Янг) и тихая Анаия (Маллори Джонсон), чьё детство прошло да не прошло вовсе — полусиротское существование по разным приёмным семьям, которое прерывается внезапной встречей с биологической матерью Руби (Вивика А. Фокс). Рассказ ведётся с горькой иронией: «Сейчас мы встретимся с Богом», — говорит одна из сестёр перед тем, как переступить порог к матери. Та надевает на себя маску царицы, хотя под одеялами скрыты не регалии, а следы глубокой травмы — ожоги, оставшиеся после сверхжестокой атаки, устроенной их отцом (Стерлинг К. Браун). Именно эту бездну зла Харрис показывает без купюр: мать без тени жалости приказывает дочерям — «Сделайте так, чтобы отец был мёртв». Спецэффекты, музыка, сновидные флешбеки, стёбный юмор — всё служит не облегчению, а напротив, подчёркивает масштаб боли и разрушения, какая сокрыта за лаконичной игрой актёров и стильной картинкой. Особенно выделяется изысканная работа с деталями и ритмом: сестры сбегают по следам чудовища, собирают обрывки чужих воспоминаний, сталкиваются с другими жертвами. Всех объединяет одно: память о монстре-фигуранте истории крайне субъективна — для кого-то он тиранин, для кого-то – жалкий, с мнимой "нежностью". Харрис не оправдывает насилие и не оправдывает жертв — просто показывает, как травма дробит людскую память на тысячи версий. Главный нерв фильма вовсе не в том, доберутся ли героини до отца, а смогут ли они остаться друг с другом, сохранив связь, не сжигая мосты окончательно. Харрис мастерски балансирует на остриё между тревогой и черным юмором, превращая тяжёлую драму в почти что балет мести и исцеления. Не получая быстрых и лёгких ответов, зритель остается размышлять: способен ли прощение победить тот катастрофический пепел, что остался после пожара?