Сериал «Амадей»: новый взгляд на вражду Моцарта и Сальери

В жизни Моцарт и Сальери были куда менее драматичны, чем в искусстве: современники писали о взаимоуважении и плодотворном сотрудничестве. Но стоило композиторам отдать богу душу — и пошло-поехало: Пушкин в 1830-м решает, что без интриги не обойтись, а дальше эстафету подхватывают Римский-Корсаков с оперой, Шеффер с пьесой и, наконец, киномаги с фильмом «Амадей», который собрал целых восемь «Оскаров», склепавя из благородного конфликта сочный детектив из высшего музыкального света.

Новый сериал «Амадей», который вышел на западном сервисе Starz, продолжает раздувать старейшую музыкальную теорию заговора XVIII века. Уже в первой серии зрителю подсунули Пауля Беттани в роли Сальери (ещё и в стариковском гриме), который с блеском в глазах с постели смерти признаётся в убийстве соперника. Тут хотя бы честно предупреждают: ждать исторической точности не стоит.

Достаточно сказать, что официальные документы куда менее пикантны, чем сцена, где Моцарт якобы улучшает шведский стол весьма необычным способом после клубнички, вытащенной из весьма интимного места возлюбленной. Или момент, когда Сальери решает творчески выгореть за фортепиано в стиле соло для одного. Да, шоу одержимо не только мифологизацией, но и «перчинкой» — провокации нового уровня.

Сюжет стартует с классической трагикомедии: Сальери вылетает из окна (буквально), затем переносимся в Вену 1781 года, где шальной Моцарт только прибыл — блистать и шокировать публику. В исполнении Уилла Шарпа композитор представлен не просто развязным гением: он может укусить даже восторженного фаната, но временами вызывает искреннюю симпатию. Особо рьяных борцов с «повесточкой» сильно задел выбор актёра японско-британских корней — но именно он внёс свежесть и отказался от истеричного карнавала в стиле «оскароносного» предшественника.

Шарп, к чести, полгода учился играть на рояле, чтобы сцены фортепианных поединков не вызывали кринжа — и это видно. Впрочем, главную партию всё же исполняет Пауль Беттани, чей Сальери постепенно скатывается из мудрого наставника в злого гения: завидует, бурчит, теряет веру и в себя, и в католицизм. Сцены его внутреннего надрыва можно смело отдавать на фестивали.

Император Иосиф, между прочим, тоже не промах — вечно шутит и совершенно не понимает, чем он правит, особенно когда требует от Моцарта сочинить музыку попроще. А повзрослевшая (в сравнении с классическими версиями) роль супруги Моцарта — Констанцы — выводит сериал на новый уровень: Габриэль Криви показывает женщину, что устала тащить супруга-гения на своих плечах. Здесь и разбираются, почему Моцарт был таким саморазрушителем: и строгость папаши, и смерть ребёнка, и гениальность, давящая изнутри.

К сериалу приплели даже Пушкина (герой, а не автор!), и других малоизвестных исторических персонажей. К финалу сериал внезапно превращается в сериал о сериале: авторы прямо играют с идеей, что всё это — вымысел, и разбирают, откуда взялся миф. Это самый интересный ход, который делает сериал не банальным ремейком, а подзатыльником устоявшимся штампам — и в то же время яркой современной оперой на тему старого мифа.