Как в пустыне вырастили каблук для «Эйфории»

Создатель «Эйфории» Сэм Левинсон на премьере третьего сезона в Голливуде неожиданно вспомнил классиков старого Голливуда — Ховарда Хоуксa, Джона Форда, Дона Сигела. И, конечно, своего отца, режиссёра Барри Левинсона. Но главным вдохновением, что видно буквально с первых кадров сезона, оказался американский вестерн. Именно в этом жанре он увидел ключ к истории, в которой наркокурьер Ру пытается перейти границу — как ковбой, заблудившийся в современном южнокалифорнийском «диком западе».

Художник-постановщик Франсуа Одой признаётся: его увлекла идея показать Южную Калифорнию как сломанную версию американского Запада — пустыню, где цивилизация и мораль как будто прошли через мясорубку. И этот дух пронизывает весь сезон, даже те локации, где его меньше всего ждёшь. Например, стрип-клуб Silver Slipper, куда Ру устраивается менеджером и встречает владельца Алaмо. Заведение стоит прямо в пустыне, торчит из неё как символ греха, в который персонажи идут словно за «духовным спасением» — ну или так им хочется верить.

Главный визуальный трюк — гигантская женская нога, высовывающаяся в небо. Да, именно так: Левинсон с самого начала мечтал о огромной ноге в пустыне. Он вдохновился старой фотографией 1930-х, где подобная конструкция украшала ночной клуб в Голливуде. Одой построил её в Ланкастере — и она оказалась настолько огромной, что местные ездили смотреть на неё как на roadside attraction, вроде тех, что встречаются вдоль американского маршрута 66.

Интерьер клуба создали уже на студийной площадке. Одой и декоратор Энтони Карлино наполнили помещение чучелами исключительно хищных животных — чтобы подчеркнуть природу места, где каждый стремится кого-то съесть, и речь не только о животных. В клубе смешали западный салун, ретро-душок 1970–1980-х и даже элементы интерьера дома Майка Тайсона — с леопардовыми и зебровыми принтами. В голове Левинсона клуб должен был выглядеть так, будто Алaмо строил его сам, руководствуясь вкусами, которые не менял с юности.

Одой создал пространство как швейцарский сыр — с отверстиями, углами, стёклами и двусторонними зеркалами, чтобы Левинсон и оператор Марцел Рев могли бесконечно искать новые ракурсы. И они действительно не устали от съёмок: за месяцы работы клуб каждый раз открывался с новой стороны. Все двери и ящики были настоящими, всё можно было открыть — актёры могли жить в этом пространстве, словно оно настоящее.

Левинсон хотел, чтобы клуб казался чуть старомодным — без стробоскопов и блёсток современной индустрии. Скорее бурлеск с тёплым светом ламп накаливания, чем неоновый карнавал. Поэтому Silver Slipper построили в павильоне — точнее, на том же самом, где когда-то находилось Rick’s Café Américain для «Касабланки». Для команды это было символически: рядом проходили съёмки множества фильмов, которыми они вдохновлялись. Каждый день они читали список старых проектов, снятых в том же здании, — и ощущали связь с прошлым.

Так «Эйфория» снова играет на поле голливудских легенд — только делает это по-своему, с гигантской ногой, пустыней и хищниками, которые выглядят куда честнее людей.