Джо Эстерхаз: возвращение скандального провокатора

Джо Эстерхаз — легенда Голливуда, человек, который писал хиты, ругался с режиссерами, пил, нюхал и создавал сценарии, будто подключаясь к розетке творческого безумия. С конца 1970‑х он был везде: от своего дебюта «F.I.S.T.» до «Основного инстинкта», «Шоугелз» и прочих фильмов, которые одновременно восхищали и возмущали. Эстерхаз — выходец из Венгрии, бывший журналист Rolling Stone, один из самых высокооплачиваемых сценаристов своего времени.

В конце 1990‑х он сбежал из Голливуда в Огайо — ради спокойной жизни и воспитания детей подальше от Лос-Анджелеса. Казалось, что он растворился в жизни американской глубинки: церковь, школьные бейсболы, никакого скандального блеска. Но нет. Сейчас 81‑летний Эстерхаз снова шумит. Он написал продолжение «Основного инстинкта» и дал огромное интервью, где вспоминает, как создавал культовые сценарии и с кем успел поругаться.

Эстерхаз признаётся: писать он любит так же сильно, как 50 лет назад. Его путь — от переписывания «Flashdance» до признанных работ вроде «Jagged Edge», «Betrayed» и «Music Box». «Основной инстинкт» стал его вершиной и одновременно громким скандалом: обвинения в стереотипах, скандалы на съемках, и главное — три миллиона долларов за сценарий, написанный якобы за 13 дней. Он утверждает, что обдумывал его годами. Вдохновением стала и романтическая связь с женой преподавателя в студенческие годы, и полицейский, с которым он когда-то пил в Кливленде — человек, который слишком любил нажимать на курок.

Сценарий он писал в состоянии, мягко говоря, нестандартном: под солнцем Гавайев, с кокаином, Jack Daniels и Rolling Stones. По его словам, это был творческий транс, смесь сознательного и бессознательного.

Эстерхаз всегда предпочитал писать только собственные проекты. Его кумир — Пэдди Чайевски, который говорил: «Сделай пиццу полностью готовой, чтобы никто не мог в неё нагадить». Эстерхаз жил по этому принципу.

Его конфликты стали легендами: со Сталлоне они едва не подрались из‑за авторства «F.I.S.T.». Сталлоне позировал с боксерской грушей, заявляя, что это «Эстерхаз». В ответ Эстерхаз назвал Слая «драчуном-слабаком». После провала фильма Сталлоне решил откреститься от участия. А через месяц они уже мирно обедали и даже хотели снова работать вместе.

С Мелом Гибсоном всё вышло куда хуже. В 2011 году они взялись за фильм о Маккавеях, но сотрудничество превратилось в кошмар. Эстерхаз описал в книге, как слышал от Гибсона яростные, агрессивные тирады. Самое жуткое случилось в Коста-Рике: Гибсон кричал, что «ненавидит Бога», а сын Эстерхаза спал с кухонным ножом под подушкой.

Режиссировать самому Эстерхаз не хотел — он не считал себя способным управлять съемочной площадкой. Но однажды к нему почти удалось склонить Стивена Спилберга. Речь шла о сатире «Sacred Cows» — истории о президенте, который в пьяном виде вступает в интимную связь с коровой. Спилберг звонил и говорил, что хочет снимать. Но, узнав реакцию окружения, отказался. Кубрик назвал сценарий смешнейшим, но «опасным».

Сегодня Эстерхаз уверен: он может вернуть драйв «Основного инстинкта». Он даже придумал роль для Шэрон Стоун, хоть та и высмеивала его таланты. Он вспоминает, как в 1990‑х они курили траву и пили вместе, и вечер закончился на ковре у её кукольного домика. Она эту сцену забыла, но он — нет.

Оглядываясь назад, Эстерхаз благодарит судьбу: он вырос между лагерями для беженцев и американской мечтой. До Голливуда он успел поговорить с Мартином Лютером Кингом, Джими Хендриксом и даже Чарльзом Мэнсоном. В Rolling Stone он видел революцию изнутри и дружил с Хьюи Ньютоном. Теперь он говорит, что был благословлён возможностью прожить жизнь по‑американски и рассказать о ней всему миру.