Юматов, Высоцкий, шпионы — "Один из нас" без купюр

В советском кино царил жесткий идеологический контроль, и режиссеру хватало допустить одну оплошность — и его сразу заносили в черный список. Решение могли принимать хоть на уровне худсовета киностудии, хоть в священных коридорах ЦК КПСС. Забраковали — ищи новую профессию. Везло только любимчикам партийных боссов, как с "Белым солнцем пустыни": Брежневу понравилось — пустили в прокат. А "Человека ниоткуда" Рязанова после благословения сразу с экрана убрали — спасибо главному идеологу Суслову. Получишь "черную метку" — и твоя судьба под вопросом: кого-то выдавливали из кино совсем, как Аскольдова, кому-то давали шанс на реабилитацию; повезет — и станешь как Рязанов. Геннадию Полоке тоже пришлось пройти этот унизительный всесоветский квест. Его "Республика ШКИД" стрельнула — 32 миллиона зрителей, но очередной эксперимент оказался слишком прогрессивным для цензоров, и новый фильм положили на полку. Как итог — "черная метка" и сценарий рядового шпионского боевика в качестве искупления вины. В СССР шпионские истории были как сегодня сериалы «про ментов» — дешево, сердито, без риска. "Один из нас" получился неоригинальным: опять немецкие шпионы лезут на секретный завод выведывать все про "Катюши". Главный герой — рубака, похожий до смешного на предателя, должен заменить его в глазах разведки и сыграть двойную игру. Тем временем на "Мосфильме" одновременно снимали "Джентльменов удачи" — там схожий прием с двойниками, но Полока был первым. На главную роль режиссер звал Высоцкого (дружба, барды, "Интервенция"…), но худсовет быстро свернул мечты — имени хватает, даже озвучка прошла ножницы. Зато роль досталась Георгию Юматову — актеру с биографией героя боевика: не учился актерству, но прошел войну подростком, играл много, славы звездной не вкусил. Говорят, мог стать Суховым в "Белом солнце пустыни", но юридически проиграл бутылке и травме — роль ушла к Кузнецову. Сюжет "Одного из нас" прост, как пластмассовый пистолет: немцы хотят выведать секрет "Катюш"; наш герой (бывший кавалерист Бирюков) — о лошадях знает больше, чем о тайнах, но с помощью НКВД обучается профессии шпиона и предотвращает диверсию. Подкупающие мелочи: немцы шифруются в книге отзывов музея невидимыми чернилами, Полока даже умудрился показать старую Москву (которой уже не было) — чудеса обходительности. Грубые цитаты из других фильмов и запрет на всякую вольность в сценарии позволили Полоке сбросить "клеймо" и вернуть доброе имя. Фильм вышел в 1971 и не провалился: почти 28 миллионов зрителей, 17-е место за год, рядом с "Белорусским вокзалом". Великого прорыва не случилось, но для Юматова год стал счастливым — звание всенародного любимца ему принес "Офицеры". Полока после успеха снова взялся за педагогические истории — "Наше призвание" и "Я — вожатый форпоста" выстроились в одну трилогию с "ШКИДом". Даже шпионские сюжеты он потом еще трогал. В финале его карьеры — возвращения к темам Гражданской войны и даже экранизация Лавренёва. Остается только удивляться: стал ли он счастливее или просто научился жарить котлеты так, чтобы никто не догадался, сколько в них мяса.