Наследие Караченцова: роскошь, сцена и семейные драмы

Вспомним Николая Караченцова — не просто актёра, а антипод унылой повседневности. Граф Резанов, Урри, маркиз Рикардо... Больше ста фильмов, сотни песен, культовый «Ленком». А в наследство он оставил не только легенды, но и несколько весьма материальных квадратных метров. Квартира на Шведском тупике (центр Москвы, 250 кв. м, на момент смерти — 300 млн рублей), подмосковный особняк в Валентиновке с участком — 400 млн, и, зарубежный привет — недвижимость в Болгарии. Всё могло бы быть максимально гламурно, если бы не жёсткая ирония судьбы: скопленные рубли утекли в реабилитацию после злополучной аварии 2005 года. Подушки безопасности у жизни — не предусмотрены. В роскошной квартире — антикварная мебель, картины, иконы, а счета накануне ухода — почти пустые. Автомобили семьи — два, по-прежнему без шофёра... Всё досталось жене Людмиле Поргиной и сыну-юристу Андрею, который теперь рулит Культурным фондом имени отца. Людмила, покинувшая сцену и борющаяся с болезнями, успевает жить на высоте: Болгария, Дубай, и... постоянные жалобы на денежный застой. Дескать, квартиру сына пользует, а сама только и думает о сбыточном и несбыточном. Андрей — юрист с МГИМО и трое детей, но «театральная династия» как-то не сложилась. Караченцов был человек рисковый, играл сам и жизнь снимал с одного дубля. Трюки исполнял без дублёров, в «Юноне и Авось» — прощение и вечное «Я тебя никогда не забуду». Его голос — Жан-Поль Бельмондо на русском, кот Котофеевич, мимоходом — авторская школа искусств. Монета с его портретом существует только в Новой Зеландии, а таланты — вечны и здесь. Классика: знаменитые роли, искромётный юмор, звёздные друзья. Пожалуй, о чём жалеть — так только о несыгранных ролях. Семейных баталий не случилось: наследство поделили без стонов, драк и сериалов. Но шлейф из антиквариата и былого блеска всё равно оставляет послевкусие — не по-русски, если просто так взять и отпустить.