Кадровая революция: как "Броненосец Потемкин" перевернул мировой кинематограф

Рутину кинематографа порвал на лоскуты один-единственный российский фильм. Ровно сто лет назад, 24 декабря 1925 года, Григорий Александров, в будущем — режиссер комедийных шедевров "Весёлые ребята" и "Цирк", мчался с последним фрагментом монтажа к Большому театру. Он был помощником не абы кого, а Сергея Эйзенштейна, человека, подарившего миру "Броненосца 'Потемкина'" — фильм, после которого кино перестали считать жалким балаганом для простолюдинов.

Вы не поверите, но "Потемкин" поначалу делали как пропаганду к 20-летию революции 1905 года. Решение вышестоящих было железно-бюрократическим: сеансы в московских и ленинградских театрах с речами, музыкой и специально написанными текстами. Но вот незадача — госзаказ был провален с треском. Планировалось показать почти всю революцию: "Кровавое воскресенье", восстание на крейсере "Очаков", баррикады Москвы… На деле — лишь море, корабль и Одесса.

Эйзенштейн и ко спешили так, что Александров мчался с плёнкой без уверенности в успехе. В Большом театре высоколобая публика встречала этот "шедевр для черни" с поджатыми губами. Киноведы ворчали: фильм без женщин, без романа, и — боже мой! — где красивый интерьер? Всё не для публики — только впустую потраченные казённые деньги... Однако когда на экране появился вручную подкрашенный, единственный красный флаг революции — публика вскипела. Сцена триумфа.

С этого момента "Броненосец 'Потемкин'" начал свою мировую охоту за умами. Фильм перевернул представления о монтаже и драматургии: даже занудные министры из Германии поддавались его магнетизму, а будущие нацисты буквально чувствовали "опасность большевизма" от искусства. И уж если Геббельс признавал силу картины, значит, дело серьёзное.

Луначарский, как заведено в бурных советских байках, уверял, что лично от Ленина слышал сакраментальное: "Из всех искусств важнейшее — кино". "Потемкин" стал живым воплощением этих слов. Его разбирают во всём мире — не только режиссеры, но и первые охотники за киноляпами. Например, нашёлся деятель, заметивший на мятежном корабле судно "Пестель", которого в 1905 году там никак быть не могло. Реальность ли, условность ли — уже неважно. "Потемкин" доказал, что правда искусства иногда сильнее жизненной правды.