Режиссёр Джон М. Чу: почему "Дурная слава" рушит иллюзии волшебной сказки

Режиссёр Джон М. Чу вновь берётся за разрушение иллюзий, на сей раз через продолжение культового мюзикла "Злая" — теперь под названием "Wicked: For Good". Уже в самом начале фильма, когда Ариана Гранде (Глинда) поёт "I Couldn't Be Happier", звуковой эффект эха намекает: здесь речь не столько о волшебстве сказки, сколько о внутреннем диалоге и сомнениях. На фоне агитационных лозунгов Эльфабы (Синтия Эриво) и неестественно выверенной пластики движений, классическая атмосфера яркой подростковой сказки кажется окончательно мёртвой. «Если первый фильм был выстраиванием сказки, то второй — разбитое зеркало детских воспоминаний. Это мы, взрослые, вдруг пересматриваем собственные истории», — говорит Чу. И добавляет, что задаётся тем же вопросом: "Когда мы покинем свои уютные пузыри быта и начнём по-настоящему влиять на происходящее вокруг?" Ведь большинство из нас никогда не станет Эльфабой, которая отваживается перечить мнению большинства. Обычно мы — Глинда: заняты малыми заботами, постящими картинки в соцсетях, не помышляющие лопнуть свой хрупкий, затишный пузырь. Не случайно и сам Чу говорит: "Рассказывая истории на больших студиях, я постоянно спрашиваю: а правда ли я вовлечён, или всё это фронт — а я участник декораций?" Для новой дилогии режиссёр специально усилил "пузырьковую" драму Глинды, добавив флэшбэки о ранних травмах, чтобы зритель начал сопереживать не поверхностной светской диве, а растерянной девочке внутри неё. Круги — ключевой образ: в мире Оза круги встречаются редко, они воплощены лишь в механическом идеале, созданном Волшебником. Вездесущий круг — и в архитектуре, и в движениях камеры, и даже в новой песне "The Girl in the Bubble", сочинённой Стивеном Шварцем. Роскошные декорации выполнены в стиле ар-деко с чередой кругов — настоящий пузырь для самообмана. Но истинный смысл сцены — столкновение с собой: только глядя в зеркало, Глинда осознаёт свою жизнь не такой блестящей, как кажется. Дизайн интерьера, продуманные трюки с камерами и операторами, постоянные искажения и лабиринты отражений создают для зрителя эффект "ловушки", в которой и герой, и публика не отличают иллюзию от реальности. Итог — не новый гламур, а попытка вырваться из старой комфортной оболочки. Зеркало катастрофы здесь — самоуважение, а не блёстки.