Что вообще такое «провал» в мировом прокате сегодня?

Что такое сейчас «провал» в прокате? Раньше всё было проще: фильм выходил в кинотеатрах, и если он собрал меньше, чем на него потратили (производство плюс реклама минус половина для кинотеатров), его без раздумий называли провальным. Были и настоящие катастрофы — «бомбы». Да возьмите хоть всем известную «Водный мир»: формально провал, но собрал 265 миллионов долларов (без учёта инфляции), а спустя 30 лет по фильму до сих пор есть шоу в тематическом парке. Сейчас многим лентам и не снились такие сборы. Эта осень — сплошное разочарование: из 25 драм и комедий ни одна не перебралась за 50 миллионов на внутреннем рынке. В пролёте «The Smashing Machine», «Christy», «Kiss of the Spider Woman», «After the Hunt» и прочие. Даже боевики и франшизы («Tron: Ares», «The Running Man») не спасают положение.

Но можно ли уже записывать их в отпетые неудачники? У каждой студии свои стандарты успеха: показатели, ориентиры, арифметика. Плюс фильмы зарабатывают по-разному — где-то лучше идут в кинотеатрах, где-то — в онлайн-кинотеатрах, за счёт лицензий и прав, мерча или интереса к старым частям франшизы. А сроки окупаемости теперь растягиваются на семь-десять лет!

Главная проблема: только кассовые сборы публикуются официально и удостаиваются всеобщего внимания. Всё остальное — тёмная материя: кто, что и где реально заработал, обычному зрителю не понять. Например, со стриминга или платного онлайн-проката студии получают выросшую долю прибыли (80% против 50% раньше), причём доходы поступают долго, почти в течение двух лет. Касса же — это максимум несколько месяцев. Поэтому критерии успеха постоянно плывут. Индустрия ещё и застряла между старыми и новыми моделями оценки.

Вот фильм «One Battle After Another»: заработал 200 миллионов в мире (70 из них — в США). По старым критериям — хит. Но бюджет был 130 миллионов, не считая маркетинга, и лента может принести студии Warner Bros. чуть ли не 100 миллионов убытка. При этом фильм может получить «Оскар» и принёс студии хорошую репутацию, открыв двери для сотрудничества с режиссёром Полом Томасом Андерсоном. Провал?

По словам руководителя одной из студий, судить о провале по кассе — нелепо. Сейчас важнее учитывать весь цикл жизни фильма, а он крайне многоуровневый и сложный. Причём сегодняшняя система настолько запутанная, что мало кто вообще разбирается во всех тонкостях.

Здесь на арену выходит Cinelytic и её глава Тобиас Квайссер — система машинного обучения, которую используют студии для прогнозирования финансового будущего фильмов: анализ жанра, бюджета, состава команды и прогноз доходов не только с премьеры, но и на 10 лет вперёд, включая мерч, франшизы, лицензионные платы. Их вывод: касса существенно важна только для огромных супер-хитов. Основной доход ленты всё чаще — комплекс лицензий, онлайн-проката, товаров, синергии с другими проектами. Даже оптимальный срок эксклюзива — уже 25-45 дней, потом можно уходить в цифру для большей выручки.

Иными словами, назвать фильм провалом теперь почти невозможно. Только хорошее кино приносит хорошие результаты, но теперь для успеха нужно просчитывать бизнес-план от и до — одного креатива мало.

Плюс, у всех свои расклады. Disney и Warner Bros. гонятся за большими блокбастерами для отчёта перед акционерами, а A24 или Neon могут себе позволить рисковать, ведь их прибыль растянута по времени (вспомним «Death of a Unicorn» и «Eddington»: неудались, но прибыль есть). Компании вроде Lionsgate компенсируют провалы наподобие «Borderlands» доходами от старого каталога. Для Amazon и Apple вообще каждый отдельный фильм — капля в море.

Что до «One Battle After Another»: возможно, все были уверены в убытках, но рисковать — часть игры. Удастся один супер-проект — и можно покрыть десяток неудач.

Но да, есть ленты, чья яма так глубока, что не выкарабкаться и за десять лет. А у других прогнозы оказываются куда лучше со временем: через пару лет студия вдруг понимает: «Ого, мы вышли в плюс!»