В СССР всё-таки был секс: как советское кино снимало обнажённое тело

Фраза «в СССР секса нет», сказанная во время советско-американского телемоста в 1980-х, до сих пор вызывает усмешку. Вся суть всплыла в том, что женщина не успела договорить и сказать "на телевидении", и народ ржал так, будто только что услышал хорошую шутку. В результате все стали думать, что советские люди вообще были вне интима. Но правда была — как всегда — чуть сложнее.

В советском кинематографе эротика долгое время находилась под жёстким негласным запретом. Формальных законов против сцен с голыми людьми не было, но снимать такое откровенно не рекомендовалось. Даже зарубежные фильмы попадали на экраны только после старательного вырезания всего намёка на плотские радости.

Но иногда кинематографисты умудрялись протолкнуть своё. Уже в 1930 году Александр Довженко снял "Землю", где есть сцена с обнажённой комсомолкой. Советские власти запретили фильм не из-за голого тела, а потому что коллективизацию он показал не так, как хотелось. Зато насчёт развратных сцен были осторожны: негласный "кодекс Хейса по-советски" делал своё дело десятилетиями.

Всё начало меняться в 60-х. Генрих Оганесян выпускает "Три плюс два" (1963) — две актрисы, Наталья Фатеева и Наталья Кустинская, в купальниках по меркам той эпохи выглядели как минимум дерзко. В "Операции "Ы"" Гайдай вообще довёл актрису Наталью Селезнёву до купальника, и это никого из худсовета не возмутило. Тарковский в "Андрее Рублёве" добавил массовую сцену обнажения на Купалу, но проблемой посчитали религиозный подтекст — поэтому фильм показали только спустя несколько лет, да и то ограниченно.

Бунтарство Гайдая продолжалось — эпизод "Не виноватая я, он сам пришёл" из "Бриллиантовой руки" сделал из Светланы Светличной народного секс-символа. Но настоящий прорыв случился с "А зори здесь тихие…" Станислава Ростоцкого (1973), где скромная банная сцена неожиданно прошла цензуру. Лишь половину эпизода вырезали, но итоговая версия стала самой кассовой: 66 млн зрителей.

Однако каждую откровенную сцену нужно было вымолить у худсовета. Андрей Смирнов не смог этого добиться для своей "Осени" (1974), фильм вышел для самых терпеливых зрителей. Андрей Кончаловский пробился — в "Романсе о влюблённых" и "Сибириаде" обнажёнка осталась. Эмиль Лотяну не уступал: в "Табор уходит в небо" тонкий налёт эротики чувствуется так же, как и в "Подранках" Николая Губенко.

Когда Александр Митта снимал "Экипаж" (1979), Леониду Филатову пришлось лежать в джинсах под одеялом. Но ведь даже этого хватило, чтобы его, а заодно и Александру Яковлеву нарекли секс-символами страны. Потом уже все барьеры рухнули. "Маленькая Вера" с Натальей Негодой и "Интердевочка" с Еленой Яковлевой вынесли эротическую революцию на все экраны страны: теперь обнажаться стал чуть ли не редакционный стандарт.