Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Рифы и пачки / Твоя культура»
Верховный суд штата Аризона сообщил о кибератаке, в результате которой злоумышленники скопировали персональные данные примерно 1,3 млн человек. Речь идет о людях, у которых за последние 30 лет оставались неоплаченными судебные сборы, штрафы или выплаты по компенсации вреда за нарушения правил дорожного движения и уголовные правонарушения.
Предполагается, что атака началась после того, как сотрудник нажал на вредоносную ссылку в электронном письме. Пока неизвестно, что произошло дальше: устройство могло заразиться программой для кражи данных, так называемым инфостилером, либо сотрудника могли перенаправить на поддельную страницу входа. В последнем случае преступники получили бы доступ к учетной записи напрямую.
Помимо сведений о должниках, атакующие похитили почти 30 000 действующих и завершенных постановлений о защите. Такие документы могут содержать чувствительную информацию о людях, которым угрожали преследование или насилие. Также были скопированы 150 000 отчетов совета по делам приемных детей, подготовленных с 2010 года. В них содержались рекомендации по делам, где родителей считали неспособными или неподходящими для ухода за ребенком.
Для киберпреступников это не просто архив, а готовый набор материалов для адресного мошенничества. Зная судебную историю, семейные обстоятельства и сведения о защите, злоумышленники могут составить убедительное фишинговое письмо. Получателя могут попытаться заставить скачать вредоносную программу или ввести пароль на поддельном сайте. Если зараженный компьютер связан с рабочей сетью, атака может распространиться на работодателя и закончиться шифрованием файлов, кражей данных или вымогательством.
По данным Associated Press, специалисты суда обнаружили атаку 24 сентября и примерно через два часа отключили зараженный резервный сервер. После этого суд начал уведомлять людей, которых могло коснуться нарушение безопасности. Представитель суда Alberto Rodriguez заявил, что пока нет доказательств использования или распространения украденных данных. Информация также, по имеющимся сведениям, не появилась в даркнете — скрытой части интернета, где преступники часто продают похищенные базы.
Это может означать, что за атакой не стоят известные группировки-вымогатели: такие команды обычно быстро публикуют заявления и используют украденные данные как рычаг давления. Но расследование продолжается, поэтому окончательные выводы делать рано.
Работа суда не была нарушена. Записи не изменяли и не удаляли, а сведения о присяжных, свидетелях и сотрудниках суда, судя по всему, не похищены.
Суды часто становятся целями атак именно потому, что хранят большое количество чувствительной информации. В сентябре 2026 года сообщалось о похожем инциденте в Thomson Reuters — компании, которая, помимо прочего, предоставляет судебную IT-систему C-Track. В марте злоумышленники получили доступ к судебным документам и персональным данным в 11 штатах США, на Американских Виргинских островах и в провинции Онтарио в Канаде. C-Track используется для ведения дел, подачи документов, расписаний заседаний и других судебных процедур.
Ранее, 21 ноября 2025 года, хакеры пытались проникнуть в сеть Georgia Superior Court Clerks’ Cooperative Authority — организации, обслуживающей судебные и публичные реестры штата Джорджия. Ответственность взяла группа Devman, заявившая о краже чувствительных файлов и потребовавшая выкуп. Власти временно отключили сайты и онлайн-сервисы, а ФБР предупредило о серьезной угрозе.
Однако GSCCCA заявила, что остановила атаку до извлечения или шифрования данных и платить отказалась. Devman не считается крупным известным игроком киберпреступного мира; предположительно, это группа, движимая финансовой выгодой, а не государственными интересами.
Суд хранит чужие долги, страхи и семейные катастрофы — то есть именно то, что особенно удобно похитить, если кто-то оставил запасной сервер без надёжной защиты. После утечки учреждение говорит о расследовании, уведомлениях и отсутствии доказательств использования данных. Канцелярский язык делает своё дело: беда становится «инцидентом», а неизвестное будущее — поводом пока не портить статистику.
Версия о сотруднике, нажавшем вредоносную ссылку, звучит почти утешительно: вот конкретный палец, вот конкретная ошибка, вот простая мораль про осторожность. Но клик объясняет вход, а не то, почему столь чувствительные архивы можно было вынести из системы суда. Виноватый курсор — удобная ширма для архитектуры, которую годами никто не хотел проверять.
Самая тревожная часть утечки не сводится к числу затронутых людей. Документы о защите и приёмных семьях дают мошеннику не просто имя и адрес, а готовую биографию уязвимости. Можно написать письмо, после которого человек поверит не потому, что он неосторожен, а потому, что преступник знает, чего он боится.
Пока украденное не обнаружено в даркнете и признаков публикации нет. Это хорошая новость, но отрицательный результат поиска — слабая броня: данные могут ходить по закрытым каналам, ждать своего часа или вообще никогда не выставляться на продажу. Отсутствие шума не равно безопасности, хотя для официального сообщения это почти идеальный абзац.
Судебная система не остановилась, записи не удалили, работа продолжилась. Можно поздравить учреждение с сохранением расписания — и заодно спросить, почему непрерывность процесса измеряют часами простоя, а не тем, кто теперь способен убедительно сыграть роль суда в письме жертве. У сервиса всё хорошо; у человека, чья история утекла, проверка только начинается.
Похожие атаки на судебные платформы показывают, что перед нами не одиночная цифровая молния, а повторяемая уязвимость отрасли. Суды собирают всё больше данных, потому что государству удобно хранить их централизованно; безопасность же часто вспоминают после того, как архив уже ушёл гулять. Цифровизация работает быстро, пока не требуется отвечать за её последствия.
Сравнение с другими инцидентами добавляет масштаба, но не снимает вопроса о конкретной ответственности. Подрядчик, резервный сервер, учётная запись и цепочка уведомлений — каждый может указать на соседнее звено и сообщить, что именно оно должно было предусмотреть. Так и возникает коллективная беспомощность с аккуратно распределёнными должностными инструкциями.
Теперь пострадавшим предлагают следить за возможными попытками фишинга — то есть не только жить с утечкой, но ещё и сторожить её продолжение. Преступник получил материал, суд обещает разбираться, а гражданину достаётся новая работа без зарплаты. Удобная модель: учреждение хранит данные, злоумышленник их копирует, человек сам следит, чтобы его не обокрали второй раз.