ИИ оказался убедительнее живых людей: исследование

Учёные заявили: искусственный интеллект уже превосходит людей по искусству убеждения. Исследование, опубликованное в журнале Nature Human Behaviour, показало, что чат-бот ChatGPT, если дать ему базовую информацию о собеседнике, способен убедить человека в споре чаще, чем реальный оппонент. Особенно это выражено, если чат-бот подстраивает ответы под аудиторию — например, учитывает возраст, образование, политические взгляды.

Кому всё это может быть важно? К любому, кто общается онлайн: теперь искусственный интеллект участвует не только в технической поддержке или рекламных рассылках, но и в политических дебатах, обсуждениях новостей, даже спорах в социальных сетях. Один из авторов исследования, Франческо Сальви (Princeton), и его коллеги построили эксперимент: 900 добровольцев участвовали в онлайн-дебатах — либо с человеком, либо с ChatGPT на базе GPT-4. Часть участников спорила с оппонентом, который знал их демографические характеристики (пол, возраст, образование, прочее), а часть — нет.

В результате выяснилось: когда искусственный интеллект знал хотя бы минимальные данные о человеке, он был куда убедительнее — побеждал даже опытных собеседников. В 64,4% случаев, когда один явно выигрывал, более убедительным оказывался именно ИИ. Статистика — вещь упрямая: это значит, что шанс изменения мнения в споре с ИИ был выше на 81% по сравнению с обычной парой «человек-человек».

Есть нюансы. Если ChatGPT не получал личной информации, его убедительность не отличалась от человеческой. И если людей снабдили такими же данными о собеседнике, это почти никак не помогло — живой человек не умеет гибко подстраивать аргументы, а вот ИИ, опираясь на тонны данных, — легко.

Особенно резко эффективность проявлялась там, где участники заранее не имели твёрдого мнения по теме. Если спор касался горячих вопросов (политика, религия), ИИ тоже не всегда доводил собеседника до смены позиции — зато в спокойных темах был настоящим «мастером убеждения».

Интересно ещё одно: по стилю аргументов GPT-4 оставался формальным и логичным, а люди предпочитали простые истории и эмоции. Однако именно «роботизированная» логика работала лучше, если подстраивать аргументы под личность. При этом стиль подачи не менялся в зависимости от персонализации: ИИ играл не словами, а смыслом, подбирая выигрышные точки давления исходя из данных — для правых обыгрывал тему экономического роста, для левых — несправедливости.

Интрига: 75% людей правильно угадывали, кто с ними спорит — человек или машина. Но когда участник знал, что говорит с ИИ, соглашался с ним чаще: видимо, не воспринимал как угрозу или не ждал подвоха.

Сальви подытожил: «Персонализированная машинная убедительность — уже реальность». ИИ способен менять мнение собеседника массово и быстро. Авторы предполагают — с развитием таких систем власть над умами достанется тем, кто их применяет. Достаточно элементарных данных, чтобы бот начал убеждать куда результативнее любого человека. При массовом внедрении это несёт риски — от влияния на выборы до массовых манипуляций. Пока доказательств вмешательства ИИ в политику (по крайней мере, в 2024-м, когда выборы были почти во всех странах мира) не найдено, но отследить эти процессы практически невозможно — ведь «убеждение на заказ» становится мгновенным и невидимым.

Впрочем, такое оружие — палка о двух концах: ИИ можно отправлять не только на агитацию, но и на добро — например, чтобы разжигать интерес к здоровому питанию или помочь человеку стать активнее, поддержать мотивацию к переменам. Если использовать системы честно — они могут стать «мегамотиватором», разрушающим стереотипы и объединяющим людей.

Правда, авторы честно признают ограничения: всё происходило в условиях строгого эксперимента, не совсем похожего на обычные споры в интернете. Участники были анонимны, спорили на заданные темы по расписанию, что упрощает работу ИИ. Как поведёт себя бот на реальной «битве комментариев» — неизвестно. Зато известно другое: трюк со «знанием адресата» работает уже сегодня.

Исследование проводилось командой Франческо Сальви, Манёэла Орта Рибейро, Риккардо Галлотти и Роберта Веста.