Тайны «рыбного садка». Как один очерк навсегда закрыл Куприну дорогу в Крым

Вот и живи после этого с идеалами. Куприн, известный тем, что протоптал Россию вдоль и поперёк в поисках вдохновения для своих повестей, однажды нашёл — место, где всё пахло рыбой, солью и уютом. Балаклава казалась ему пристанищем, чуть ли не родным гнездом. Локальные греки-рыбаки, перевёрнутые лодки, спокойные ночи и песни чаек — по всем признакам, Куприн собирался тут пустить корни.

Он строит дом, садит абрикосы и виноградные лозы, рисует маршруты между источниками. Когда уже почти можно махнуть рукой «вот он — мой угол», случается то, что случается почти всегда в России: писатель не удержался, да и не хотел держаться — написал слишком честный очерк о жуткой гибели матросов на «Очакове» во время восстания 1905 года. За туманными намёками о трусости власти, предательстве и суровой участи мятежников явно стояли реальные люди из коридоров власти — и Куприну в Крым был заказан вход.

Планируемый дом так и не вырос из земли. Сад — остался у бывшей жены. Следующего приезда не случилось: местные полицейские не забыли газетную «дерзость» писателя. В итоге Куприна периодически вспоминают и за границей, в России, и уж тем более в самом Крыму. Памятник ему всё равно поставили, улицу назвали, а у астрономов в честь Куприна теперь целая планета между Марсом и Юпитером. Такой финал — ирония куда суровее губернаторских распоряжений.