Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
Елизавете Сергеевне Никищихиной, пожалуй, довелось испытать судьбу всех тех «юмористических трагиков», которые навсегда застревают между декорациями кино и театра. 17 мая этой выдающейся актрисе могло бы стукнуть 85 лет — солидный возраст даже для любимого телевизором дивана. Впрочем, трон ей обещали только на сцене: в кино Никищихина вечно оставалась в тени. Она сыграла свыше ста ролей, от няшной Маша из «Приключений Электроника» и до фольклорной Кикиморы, но главные роли, как бесплатный сыр, — доставались другим.
Критики пренебрежительно называли её эпизодницей, а народ помнил по коротким, но ошеломляющим появлениям: здесь крикнула «Высокие, высокие отношения!», там затерялась в коридорах НУИНУ, чуть дальше — полезла в болото с ватным платком. Именно так, мельканием, запоминается безнадёжно недооценённый талант советского кино.
Пять ударных ролей Никищихиной невозможно обойти стороной:
Первое – Нина Орлович из «Покровских ворот» (1982). Это тот момент, когда коммуналка превращается в сцену абсурдистского театра, а женщина с трагическим лицом и гипнотическими глазами устраивает мозговой штурм соседям. Реплика про «Зинаиду, которая всех нас переживёт» давно живёт вне фильма — народ разобрал её на цитаты.
Второе – член комиссии в «Чародеях» (1982). Дама в очках всерьёз ищет ЗАГС вместо научного института, и удивлённо морщит лоб: ну и где тут свадьбы, батенька? Абсурдно? Зато смешно.
Третье – ассистентка Маша в «Приключениях Электроника» (1979). Неуклюжая, вечно смущённая, она создаёт из пары фраз обаяние на весь фильм — и доказывает детям СССР, что даже суета может быть милой.
Четвёртое — Антигона на сцене театра им. Станиславского (1966). Тут уже не до анекдотов: театр едва не затоптали поклонники, а остановить пробки приезжала конная милиция. Вот где народная любовь.
Пятое — Кикимора из «Там, на неведомых дорожках...» (1982). Пародия на бабайку — теперь это не ужас болот, а грустная старушонка, которой скорее хочется дать чайку, чем бежать в ужасе по мху.
Да, у такого таланта ирония судьбы остаётся единственным титулом. Главное — зрители помнят. А к признанности, похоже, стоит относиться спокойно, если ты Никищихина.
Перед нами case-study на тему: если звезда не светит регулярно, её могут не заметить, а могут помнить вечно.
Карьера Елизаветы Никищихиной лучше любого советского анекдота про роль личности в истории. В кино — сотня эпизодов, ни одной главной, зато именем Никищихиной размахивают на кухне поколения советских людей, цитируя «Покровские ворота».
Когда в рецензиях её называли эпизодницей — это была не брань, а часть структуры отечественного кинопроизводства, где энергетика актёра важнее больших ролей. Народ знал (и любит до сих пор) симпатичную Машу из «Электроника», ироничную комиссию из «Чародеев», философскую Кикимору — и трагичную Антигону для театралов. Смешно, но самого скромного актёрского труда хватало, чтобы овладеть умами людей так, как не снилось звездным коронованым головам.
В эпохи, где подлинное сильное звучание маскируют мелкой суетой, именно такие актрисы становятся вечными. Для России — это напоминание: харизма и память решают, а не количество пройденных минут на экране.