Выше радуги: как сложились судьбы актеров культового фильма

2 мая 1986 года вся страна уткнулась в телеэкраны: Центральное телевидение СССР выдало на-гора музыкальный фильм Георгия Юнгвальд-Хилькевича «Выше Радуги». Главный герой — не экзотика, а мальчик с не менее экзотичной фамилией Радуга, плюс песня с рефреном, прилипая к мозгам, — «Спит придорожная трава». Юнгвальд-Хилькевич, к тому времени уже признанный гений советского мюзикла, мог позволить себе снимать что угодно, хоть продолжение мушкетёров, хоть про прыжки выше всех известных радуг. Как там, с плеча — после «Д’Артаньяна и трёх мушкетёров», который породил был народного героя, не уступающего французскому прототипу (Михаил Боярский гордо размахивал шпагой и модным париком), режиссёр уверовал — музыкальное кино рулит.

Ближе к 80-м Юнгвальд-Хилькевича заинтересовала молодежь и их странные (по меркам взрослых) предпочтения. Композитор Юрий Чернавский уже натренировал уши режиссера суперхитами вроде «Здравствуй, мальчик Бананан». Их первый музыкальный союз выдал на-гора унылый «Сезон чудес», но потом выстрелил — получился тот самый «Выше Радуги». Если убрать музыку — получился бы стандартный советский фильм о спорте и преодолении: пацан Алик Радуга (и нет, Радуга — это не прозвище, а фамилия) однажды расколдовывает волшебницу Сирену, а та даёт ему магическую способность прыгать выше всех (действует, пока не соврёшь). Как полагается, сказочный Иван Иванович (ещё один персонаж — может исполнить желание, но исчезнет) прилагается. Интрига загустевает: Алик всё же врёт, способности исчезают, радужная магия порвана, а впереди — честные попытки выиграть соревнования.

Самое интересное, что авторы сразу сделали ставку на молодых — нашёлся 15-летний Дима Марьянов с модными па-па-брейк-данс (теперь впору удивиться: в СССР!). Оказалось, поёт он так себе. Поначалу роль хотели отдать голосу Преснякова-девушки, но неожиданно всплыл Владимир Пресняков-младший, чей фальцет напугал бы соседей сверху. Попутно прошёл батл поколений: Михаил Боярский — батя Алика, поёт, но скромно. Галина Польских (знаменитая тренерша) не нуждается в объяснениях, как она вообще оказалась среди всей этой гимнастической вакханалии. Куклачёв? Конечно, с кошками, и попал в кино случайно — за сервис «болею» Алексею Петренко, не до магии. Куклачёва потом никто больше в кино не видел — теперь его вотчина навсегда Театр кошек.

В то время как взрослое поколение, кажется, знало себе цену, у детей-актеров всё вышло как обычно: Даша (Катя Парфёнова) быстро смылась из профессии: пара ролей, кибернетика, титул красавицы, Париж, показ у Диора, развод с миллионером, дети, Лондон. Только иногда жалует обратно в Россию ради воспоминаний. Марьянов, напротив, стал профессионалом, но был осуждён жить в тенях славы. Отслужил, поступил в Щуку, работал в «Ленкоме» — блистал, но всегда «студент». То ли не везло, то ли не умел пиариться, то ли гильотина системы. За кадром — четыре брака, сын, борьба с алкоголизмом. Финал как в советской мифологии: резкое ухудшение, скорая не спешила, тромб поставил точку в 47 лет. Юная генетика, взрослая слава — всегда непредсказуемый коктейль.