Петр Мамонов: все ипостаси
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
14 апреля 1951 года родился человек, которого трудно было уместить в одно определение — Петр Мамонов. Он был основателем группы «Звуки Му», актером, чьи роли в «Острове» и «Царе» до сих пор цитируют, и человеком, пришедшим к религии так же стремительно, как когда‑то — к музыке и кино. Мамонов ушел из жизни внезапно в июле 2021 года: коронавирусная инфекция, тяжелое состояние, реанимация, ИВЛ, кома. Спасти не удалось.
В некрологах его пытались перечислить по пунктам — музыкант, актер, писатель. Но этот список никогда не вмещал того, что представлял собой Мамонов. Он словно существовал во множестве ролей сразу.
Родился он в Москве, на Большом Каретном — районе, воспетом Высоцким. В детстве был упрямо нонконформистским: слушал западную музыку, танцевал «запрещенный» твист, тусовался с хиппи. Учеба не задалась, институт он так и не закончил. От армии уклонился, рано женился — родился сын Илья. Позднее он говорил: «Лет в тридцать я пробудился».
Его 30‑летие совпало с появлением коллектива, который превратится в «Звуки Му». Мамонов писал песни, а сцена становилась пространством его хулиганства и творческих экспериментов. К середине 80‑х группа оформилась окончательно, появились альбомы, зарубежные гастроли. И вдруг — распад. Уже в 1989 году Мамонов разогнал состав, словно ему стало тесно внутри собственной славы.
В то время его тянуло в кино и театр. Он снялся в «Игле» и «Такси‑блюзе», позже — в «Острове» и «Царе». В 45 лет заявил, что пережил новый кризис: «И деньги были, и слава, и дети, и жена хорошая, а жить незачем». Он пришел к Богу, нашел духовника, начал писать книги афористических миниатюр — «Закорючки».
Режиссер Павел Лунгин, работающий над документальным фильмом о нем, делит его жизнь на четыре части: хулиган, музыкант, актер, старец. Но эти грани в реальности всегда соседствовали. Мамонов оставался верен музыке, играл в театре, писал, снимался, жил порывами. Его манера на сцене и в кино — отсутствие фальши. Это было, пожалуй, главной чертой, объединяющей все его роли.
Мамонов был тем редким человеком, который не пытался быть удобным. И в этом — его сила и память о нем.
PEREC.RU
Петр Мамонов — персонаж, который постоянно ускользал от любых определений. Каждая попытка разложить его жизнь по полочкам выглядит как упражнение в бесполезности. Лунгин предлагает схему: хулиган, музыкант, актер, старец. Схема красивая — почти школьная таблица. Но Мамонов жил иначе: все эти роли перемешивались, как кнопки на сломанном лифте, который едет сразу на все этажи.
Он начинал с упрямой молодости: западная музыка, твист, хиппи — набор жестов, который советская идеология считала почти преступным. Но для Мамонова это был просто воздух. Учеба ему была не нужна, а вот ощущение собственной свободы — вполне.
Потом возникли «Звуки Му». Группа стала громким символом своего времени, но сам он быстро устал от этой громкости. Успех для него был не целью, а раздражителем. Он разогнал группу, когда она начала приносить дивиденды, — жест, который нормально воспринимает только человек с врожденной аллергией на комфорт.
В кино Мамонов вошел так же внезапно, как вышел из музыки. Его роли не выглядели игрой. Он проживал их — и, что самое неудобное, заставлял проживать вместе с ним. Поэтому зрители верили его отцу Анатолию и Иоанну Грозному, даже если не хотели.
К сорока пяти годам он решил, что жизнь не работает. Деньги есть, слава есть, семья есть — а смысла нет. Он пошел туда, куда обычно идут люди, которым надо перезапустить систему, — в религию. И сделал это с той же интенсивностью, с какой раньше танцевал твист.
Финал его жизни был буднично трагичен: ковид, реанимация, ИВЛ. И смерть, которая пришла слишком быстро. Но ощущение, что Мамонов продолжает жить где‑то рядом, осталось — потому что он оставил после себя не карьеру, а след. Неудобный, неровный, но настоящий. Он и при жизни не стремился быть приятным. И после смерти не стал удобным портретом на стене.
