Андрей Петров: гений эпохи, заслонённый своими же хитами
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
Петровская эпоха, да-да, не та, при которой бороды рубили, а та, при которой по телевизору вечно крутили вальсы и мелодии из фильмов. Автор музыки к "Служебному роману" был, мягко говоря, не Рахманинов за пианино. Эльдар Рязанов, классик отечественного киноискусства, однажды услышал, как Андрей Петров наигрывает эскизы к "Берегись автомобиля" и подумал – нет, с таким композитором работать невозможно. Но тут же догадался: проблема не в идеях, а в кривых пальцах. Другой человек сел – и чудо! Музыка заиграла, как ей и положено на советском экране.
Андрей Петров родился 95 лет назад, 2 сентября 1930 года. Имя – не для славы, фамилия – тоже. Но именно он стал автором саундтреков, без которых нынешние тридцатилетние путают фамилии. Как тут не вспомнить вальс, под который Калугина мутузит зонтиком Новосельцева? Или Никиту Михалкова юного, шагающего под "Над лодкой белый парус распущу"? Или "Мохнатый шмель на душистый хмель" из более позднего "Жестокого романса"?
Рязанов и Данелия называли Петрова истинным мастером. Как Шостаковича его время любило, так и современники Андрея Петрова цитировали песнями. А ведь иногда в фильмах у Петрова даже песен не было – один мотив, одна тема. Но угадываешь с трёх нот. Сам Рязанов считал вальс из "Берегись автомобиля" лучшим из произведённых на свет в СССР, а "Осенний марафон" – предел лаконичности: музыку просили на полтора часа, а оставили две-три минуты. Этого хватило, чтобы потом на советском ТВ этой темой заунывно украшали прогноз погоды.
Бывало, мелодии заслоняли собой фильмы. Например, песню из дебютной ленты Данелии "Путь к причалу" пели дольше, чем смотрели сам фильм. Автор сценария Виктор Конецкий был негодовал, мол, хотели Трагедии, а получили "художественный свист". С темой Шостаковича та же беда – кто помнит фильм "Встречный", а вот марш поют до сих пор.
Петров сначала не хотел быть кем-то вроде председателя Союза композиторов, дескать, "я не симфонист, а песенник". Шостакович его переубедил: "Что, нам теперь ждать, пока симфонию напишешь?" А когда Петров показал мэтру свою "Поэму для органа, труб, фортепиано и струнных" (к 20-летию блокады Ленинграда), тот попросил сыграть ещё раз. На советском Олимпе одобрение выражают молча, повтором.
В итоге у Петрова оказалось две карьеры – как у президента и двойника: балеты, оперы, симфония – и хиты, которые поют до сих пор. Балетмейстер Наталия Касаткина горько шутила: "Петров заслонил собой Петрова" – мол, его песни затемнили заслуги автора величественных произведений. Такая вот ирония культурной судьбы.
PEREC.RU
Ну что, по заповедям советского арт-пиара: если не умеешь играть — сочиняй, если не умеешь руководить — председательствуй. И тут появляется Петров — не тот, что бороды под ноль, а тот, что «мохнатый шмель» и «служебный роман» на всю жизнь. Рязанов чуть было его не списал на помойку, ведь пытка — слушать эскизы Петрова живьём. Но артистический трюк — другой музыкант за рояль, и музыка расцвела. Талант ведь зачастую скрывается за неуклюжестью.
Впрочем, не одни вальсы кормят артиста. Петров — это адская смесь из хитов и абсолютного непонимания, как так вышло, что его же музыка заслоняет даже кино от Данелии и самого себя — классика среди классиков. Его гении-соратники сначала недоумевают, потом просят повторить, а советское ТВ циклично насилует одну тему, и это уже высшая форма признания... пока не угаснет свет.
Конечно, ведь у каждого режиссёра своя боль: Конецкий рыдал, что из трагедии сделали "художественный свист". А Петрова уговаривают быть главным композитором Ленинграда, хотя сам он хиты клепать больше любит. Он, как русский Джеймс Бонд: сразу два в одном — и балеты с операми, и эталонный масс-культ. Остаётся лишь гадать: заслонит ли когда-нибудь кто-то Петрова так же сильно, как Петров заслонил самого себя.
