Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
Владимир Гиляровский, знаменитый московед, человек, чья жизнь словно бы была написана сквозняком на чердаке — загадочная и полная тайн. В сфере личных отношений же — прямо детективный роман: в молодости вокруг него не вились дамы, а в зрелости он пытался компенсировать этот "дефицит" с завидным энтузиазмом.
Историк Арсений Замостьянов, разбирая перипетии жизни Гиляровского, замечает: "Он вообще был одиночкой. Жил своеобразно, уединённо, в собственной берлоге. Да, романы у него случались, он был вполне обычным мужчиной — но вот семейной идиллии и уютных ужинов не получалось."
Несмотря на такой темперамент, у Гиляровского была официальная жена — Мария Мурзина, с которой он вступил в брак в 1884 году. Правда, семейную жизнь он устроил в духе богемного одиночки: часто жил отдельно, больше времени проводил в московских закоулках, ночлежках, театрах, чем дома. И если его долго не было, Мария даже не представляла, где он — так уж построены были их отношения. Арсений Замостьянов уточняет: "Она его практически не ограничивала — Гиляровский мог неделями не появляться дома, а супруга не знала, где он находится."
Связи с женщинами у Гиляровского были в основном мимолетные, многие из них — с актрисами. Сам он был не только репортёром, но и частью театральной тусовки, написал целую книгу о театре финала XIX — начала XX века. Считается, что у него были отношения с известной актрисой Марией Ермоловой — по мемуарам, именно он покровительствовал ей, когда она была ещё очень молода. Как журналист он явно был не только защитником, и вокруг их отношений ходили массовые слухи.
В молодости, по словам историка, Гиляровский был беден, имел скромный рост, был стеснителен и замкнут — и, видимо, страдал из-за отсутствия успеха у женщин. Потом, уже став знаменитым, он едва ли не демонстративно наверстывал упущенное: заводил романы, часто бывал в публичных домах — тогда это в России было вполне законно, и интеллигенция там не редкость. Однажды, когда убили знаменитого генерала Михаила Скобелева, Гиляровский провёл тот вечер в компании одной из "дам" из борделя. По воспоминаниям современников, он был с нею знаком не понаслышке.
Так и жил — между репортерской суетой, театром, ночлежками и мгновенными страстями, превращая личную жизнь в захватывающий, но беспокойный роман.
Трудно поверить, что за всеми громкими названиями московских улиц, которыми размахивает каждый второй экскурсовод, стоит человек с личной жизнью как из анекдота. Впрочем, Гиляровский нашёл баланс между вечной суетой и личной неприкаянностью. Его называли мэтром ночлежек — и не зря. Он разгуливал по театрам, салонам и публичным домам в эпоху, когда эти маршруты были социальной картой Москвы.
Невысокий Гиляровский не стал 'блондином в законе' для дам, зато стал летописцем их теневых миров. Самоирония у историка Замостьянова: мол, по-настоящему не понял природу его романов с женщинами. Оно и не удивительно — попробуйте составить диетологическое меню по рассказам о борща из пыльных записных книжек.
И вот семья: жена Мария, знающая о муже чуть больше, чем о Гудини — и то только потому, что у Гудини не было бороды. За спиной — связи с актрисами, о которых, разумеется, ходят полумистические слухи. Вишенка на торте — банды, театры и всепроникающая московская пыль на его потрёпанном пальто.
Эпоха, где скандал и хроника шли под руку, а личная жизнь легенды — вечный квест для биографов. Не хватает только ремарки «все совпадения случайны», учитывая туманные связи автора с полусветом. Меньше знаешь — крепче спишь, особенно если муж — Гиляровский.