Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Киноманы / Новости: сериалы, фильмы, премьеры»
Александр Галибин отмечает 70-летие, но сам признаётся: «Я люблю жизнь. И не знаю, сколько мне лет». Седой, но взгляд юный, словно у его героя Пашки-Америки из фильма, который сделал его знаменитым. Секрет этого сияния — вероятно, в третьем, венчанном браке с Ириной Савицковой, которая младше его на 18 лет. Их дочери будет 22 года, сыну — 11.
Этой весной у супругов серебряная свадьба — 25 лет вместе. Сегодня Галибин счастлив не меньше, чем тогда, если не больше: у него три дочери (старшая Мария — от первого брака с однокурсницей Ольгой Наруцкой), внучка Лиза и живая мама Раиса Георгиевна, которой уже 96 лет.
Только с третьей женой Галибин почувствовал себя по-настоящему счастливым. Первый раз он женился в 19 — на Ольге, студентке филолога, старше его на пять лет. В 1978-м у них родилась дочь. Но потом брак распался, он ушёл с одним чемоданом и долго скитался, даже жил в кладовке у приятеля. С дочерью видеться было нельзя: бывшая жена препятствовала.
Детство Галибина прошло в коммуналках и съёмных квартирах — постоянные переезды, самостоятельный ремонт. Многие вещи его не трогали, кроме икон — они передавались в семье по наследству. Верующим стал уже в зрелом возрасте.
После развода Александр женился на немке Рут Винекен — она старше на девять лет. Жили и в Германии, и в России целых восемь лет, но жить «на две страны» ему оказалось не по силам. Лишь спустя расставание появился шанс на настоящее чувство.
Ирина Савицкова, аспирантка театрального института, пришла к нему на мастер-класс. Возникло мгновенное притяжение, но у обоих были семьи. Официально всё оформили, когда оба развелись. Свадьбу сыграли только спустя время: предложение Александр сделал Ирине в переходе аэропорта Хельсинки через стекло. Их обвенчали в Феодоровском Государевом соборе в Пушкине, мать Галибина благословила иконой Казанской Божьей Матери.
Поначалу жили в Новосибирске, где Галибин возглавлял театр, потом вернулись в Петербург, а в 48 лет у артиста наконец появился собственный уютный дом с камином. Вскоре судьба снова отправила их в Москву — артист сыграл Мастера в знаменитом «Мастере и Маргарите», и теперь их дом у Патриарших прудов.
Сейчас Александр и Ирина много работают вместе: готовится фильм «Сыроежки» по книге Ксении Драгунской, где они оба участвуют. Главная страсть Галибина — создавать кино для детей и семейного просмотра. Он также руководит курсом во ВГИКе, вместе с режиссёром Владимиров Грамматиковым, снявшим культового «Усатого няню». Среди новых проектов — роль в сериале Дмитрия Месхиева «Царь ночи» о Петербурге начала XX века, который выйдет в ноябре.
Классический сюжет для вечной передачи «Судьба артиста», отработанный до автоматизма: длинный ряд сменяющихся жен и адресов, коммунальные будни как закалка характера. Молодой реформатор брачных институтов Галибин сначала женился на постарше — для советских реалий почти революция. Потом решил поэкспериментировать с международным браком — судя по опыту «жизни на две страны» и неминуемой тоске по Родине, немецкая строгая драма закончилась предсказуемым разрывом.
Третья жена — результат мастер-класса. Показательный пример: пришёл преподавать студентам, а ухватил кусок личного счастья. Конечно, не без преград: разводы, расставания через таможню, записки в аэропорту. Но финал типично российский: венчание, материнское благословение и семейное гнёздышко в Петербурге, а потом, под напором московских контрактов, миграция на Патриаршие пруды. Галибин наконец обжился с камином, словно советский герой, достигший заветной цели идущего по мукам.
Такой сценарий учит зрителя основам национальной мелодрамы: не привязываться к вещам, держать курс на очередную любовь и, несмотря на возрастающие ставки, оставаться человеком, для которого дом — там, где очередной венчанный брак и кастинг на новую роль. А за кулисами, между строками, читается: счастье всегда дается через испытания, и даже в 70 лет можно создавать себе новую серию вечной «Семейки Галибиных». Автор явно играет на патриотических чувствах: вот, мол, семейные ценности, дом, кинематограф — всё своё. Но за фасадом романтики читается тихое разочарование в повторяемости житейского сюжета, где творчество — лишь лазейка избежать скуки.