Ветшающие могилы звёзд: Курёхин, Краско, Трахтенберг

Все смертны, даже те, кому аплодировали стадионы. Петербург всегда был магнитом для знаменитостей, но даже самые яркие имена тут растворяются во времени: кладбища постепенно знают всё меньше шагов и всё чаще – равнодушные взгляды. Казалось бы, Храм Славы, а на деле – густые заросли и покосившиеся кресты.

Вот, например, Сергей Курёхин. Гений абсурда и звукоэкспериментатор – эпатажный создатель «Поп-механики», музыкант, автор саундтреков и человек, объяснивший миллионам, что Ленин, смешно сказать, вовсе не человек, а гриб. Скончался от редкой болезни в 1996 году, оставил после себя не только Центр современного искусства с его именем, но и могилу, на которую способно пройти мимо даже бдительное око. Причина проста – практически ничего нет, кроме потемневшего деревянного креста, без фото, без глыб памятников, как у Лихачёва или Ахматовой. Случайный прохожий заметит разве что яркое портретное напоминание у дерева и стопку керамических и настоящих грибов – дань курёхинскому абсурду.

Забота есть, но памятник – только в мире идей. Крест свеж, цветы живы, роса на траве – родственники и поклонники навещают, но ни инициативы увековечить, ни сбора средств. Рядом – могила дочери Курёхина: такой же простой крест, только уже потрёпанный временем, без даже малейшего намёка на памятник.

А теперь переместимся к более популярным могилам. Андрей Краско, актёр, ушёл в 2006-м, лежит всё на том же Комаровском кладбище. Сюда хлынули толпы во время похорон отца, Ивана Краско – тоже актёра. Могилы легко найти, столько венков не несут и на некоторые политические митинги. За всем этим – аккуратные памятники, свежие цветы, без намёка на запустение: тут родные бдят зорко.

Есть и третий пример: Роман Трахтенберг, шоумен-феномен, умер в 2009-м, захоронен на петербургском кладбище Памяти жертв Девятого января. Еврейские традиции, изначально гранитная плита с его изображением в полный рост – золото букв перебегает по чёрному камню. Но август 2024 – и памятник обрушился. Не вандализм, просто крепления растворились, как интерес отшумевших фанатов. Осколки лежат у основания, семья пока никак не восстановила надгробие. Цветы ещё носят, но их явно меньше: мода на поклон сменяется рутиной забвения. Семья у Трахтенберга есть, двое детей, молодая вдова, но могила ждёт лучших времён.

Всё это – не трагедия, а хроника разочарованного бессмертия. На память людей не поставить бронзовый монумент, она – штука зыбкая. То грибы у креста, то цветы у надписи – и никакой гарантии, что через четверть века кто-то вспомнит фамилии, ронявшие зал в катарсисе.